Дорогие мои, пишу из славного села Я., Вол-ского уезда, где мы с леди Н. и А. проводим не обремененный излишествами досуг. Сразу после утреннего чая, что является обязательным ритуалом в этих местах, мы гуляем по окрестностям. Смотрим руины древних усадеб, удим лягушек, собираем ягоды и дегустируем пенное из местного сельпо — не чрезмерности ради, а для авантюрного настроения и озорства духа. Вечера наши длинны и задушевны: коротаем их за разговорами о детстве, семейном быте и о том, куда правит свой корабль наша держава. Ночи здесь темные, звёзд почти не видно за кучерявыми облаками. Но мы зажигаем лучины — и тёплый свет разливается по комнатам. Тогда загадочные тени за окном и звуки ночных птиц нас больше не беспокоят, а сон, хоть и чуткий, прерывается скорей случайностью, чем тревогой. И да, мечтаю о гигосе в местном Доме культуры — прошу простить мне эту шалость. С наилучшими пожеланиями, ваша Л.Дорогие мои, пишу из славного села Я., Вол-ского уезда, где мы с леди Н. и А. проводим не обремененный излишествами досуг. Сразу после утреннего чая, что является обязательным ритуалом в этих местах, мы гуляем по окрестностям. Смотрим руины древних усадеб, удим лягушек, собираем ягоды и дегустируем пенное из местного сельпо — не чрезмерности ради, а для авантюрного настроения и озорства духа. Вечера наши длинны и задушевны: коротаем их за разговорами о детстве, семейном быте и о том, куда правит свой корабль наша держава. Ночи здесь темные, звёзд почти не видно за кучерявыми облаками. Но мы зажигаем лучины — и тёплый свет разливается по комнатам. Тогда загадочные тени за окном и звуки ночных птиц нас больше не беспокоят, а сон, хоть и чуткий, прерывается скорей случайностью, чем тревогой. И да, мечтаю о гигосе в местном Доме культуры — прошу простить мне эту шалость. С наилучшими пожеланиями, ваша Л.
