Адвокат & Бизнес

Верховный суд предлагает прямо закрепить в процессуальных кодексах, что игнорирование правовых позиций Конституционного суда РФ, Пленума ВС РФ и Президиума ВС РФ может являться основанием для отмены судебного акта.Формально в российской системе судебный прецедент источником права не считается. Но на практике правовые позиции высших судов давно влияют на применение закона. Проблема в том, что нижестоящие суды нередко либо вообще не учитывают такие разъяснения, либо ограничиваются формальной фразой о неприменимости конкретной позиции к делу.По сути Верховный суд предлагает считать подобный подход уже не вопросом судебного усмотрения, а ошибкой в толковании закона.Особенно заметно это в уголовных делах. Например, по вопросам меры пресечения в отношении предпринимателей Верховный суд годами разъясняет, что содержание под стражей должно быть исключительной мерой. Тем не менее на практике аресты по экономическим составам продолжают применяться достаточно широко, несмотря на позиции ВС и доводы защиты.Если законопроект примут, значение правовых позиций высших судов станет существенно выше. Не через формальное признание прецедента, а через процессуальные последствия их игнорирования.

Один из самых тревожных симптомов в уголовном деле - это не жесткость следствия и не объем обвинения. Это отсутствие у защиты понятной позиции спустя месяцы расследования или суда.Если дело идет давно, а доверитель по прежнему не понимает, в чем состоит стратегия защиты, какие доказательства оспариваются, какие риски реально существуют и куда вообще движется процесс, это уже проблема.Очень часто некачественная защита выглядит одинаково.Адвокат присутствует на следственных действиях и заседаниях, но фактически ничего не меняет. Ходатайства подаются ради самого факта подачи. Жалобы перегружены текстом, но внутри нет логики и анализа. Сегодня одна позиция, через месяц другая. При этом причины смены позиции никто не объясняет.Отдельный тревожный сигнал, когда несколько адвокатов работают по делу, но единой линии защиты у них нет. Один говорит одно, второй другое, доверитель в итоге не понимает, что вообще происходит по делу.Еще хуже, когда защита начинает строиться вокруг второстепенных процессуальных мелочей, полностью игнорируя ключевые обстоятельства, которые могут свидетельствовать о незаконности самого уголовного преследования.Очень показательно и отношение к доказательствам обвинения. Если защитник без анализа принимает выводы экспертизы, не проверяет методику исследования, исходные данные, противоречия и внутреннюю логику заключения, это не защита, а согласие с обвинением.Отдельная история - постоянные разговоры о том, что «все уже решено», «суд все равно осудит», «иначе здесь не бывает». Практика действительно жесткая. Но категоричные выводы о предрешенности результата при наличии серьезных вопросов к обвинению часто означают не объективный анализ, а отсутствие готовности бороться по делу.В апелляции ситуация обычно становится еще заметнее. Жалоба пишется без полноценного изучения протокола судебного заседания. Не ставится вопрос о повторном исследовании доказательств. Не повторяются ходатайства, которые были отклонены первой инстанцией. Формально защита есть. П

Рад сообщить, что наш коллега Леонид Ромуальдович Сайкин удостоен Золотой медали им. Ф.Н. Плевако.Награда присуждена за высокое профессиональное мастерство и достигнутые успехи в защите прав и законных интересов граждан и юридических лиц.Награда имени Ф.Н. Плевако по праву считается одним из наиболее уважаемых профессиональных отличий в адвокатском сообществе России. Ею отмечаются адвокаты, чьи профессиональные достижения, репутация и вклад в защиту прав доверителей получили высокое признание.Это заслуженное признание многолетней работы, профессионального авторитета и верности высоким стандартам адвокатуры.Отдельно отмечу и еще одно обстоятельство, которое для меня по-настоящему значимо: я работаю вместе сразу с несколькими действующими лауреатами наград имени Ф.Н. Плевако. Помимо Леонида Ромуальдовича, это Борис Борисович Грузд, Марина Александровна Янина и Сергей Гавриилович Шафир.Все они - выдающиеся адвокаты, чье имя и профессиональный путь говорят сами за себя.Искренне поздравляю Леонида Ромуальдовича с этой высокой и абсолютно заслуженной наградой.

Сегодня приговор по делу ЛОР-врача.Утром семинарские занятия с замечательным первым курсом. Обсуждали принципы уголовного процесса. И вот сейчас бегу в суд - оглашение приговора по делу врача, ЛОР-врача.Напомню суть. По версии обвинения, врач и медицинская сестра по неосторожности последовательно причинили смерть пациентке. Конструкция, мягко говоря, непростая. С точки зрения доктрины уголовного права такая логика вызывает серьезные вопросы: как распределяется причинная связь, возможна ли «последовательная» неосторожность двух лиц в рамках одного летального исхода, где проходит граница между дефектом оказания помощи и уголовно наказуемым деянием.Сегодня суд ответит не только на вопрос о виновности конкретных лиц, но и фактически выскажется о подходе к оценке медицинских ошибок через призму уголовного закона.Посмотрим какое решение вынесет суд…

Друзья, опубликованы результаты индивидуального рейтинга юристов «Право-300» - одного из ключевых исследований юридического рынка России.По итогам рейтинга я рекомендован в категории «Уголовное право» как партнер и руководитель уголовной практики Адвокатского бюро «Шварц и Партнеры».Это подтверждение того, что работа по уголовным делам ведется на должном профессиональном уровне. За каждой рекомендацией стоят конкретные дела, процессуальные решения и выстроенная защита в сложных правовых ситуациях. Такой результат формируется системной практикой, дисциплиной и ответственностью за выбранную стратегию защиты.Продолжаем работать.

В уголовных делах часто советуют одно и то же: держи часть аргументов до суда. Не раскрывай все сразу, не мешай следствию совершать ошибки, в суде будет проще.В деле о контрабанде по 226.1 УК РФ «Контрабанда стратегически важных товаров» , где в основе обвинения лежит оценка стоимости партии мяса, я выбрал другую тактику. И это было не мое решение в одиночку. Мы обсудили ее с доверителем, который на тот момент уже находился в СИЗО. Почему так. В этом деле один документ делает почти все. Товароведческая экспертиза дала цифру 1 276 089,59 руб. Именно она тянет квалифицирующий признак крупного размера. Если экспертиза дефектная, начинает шататься вся конструкция обвинения.Когда я вступил в дело, я не стал копить возражения и ждать суда. Я сразу обозначил следствию слабые места экспертизы, письменно и по пунктам. Не общими словами, а по фактам: откуда взяты цены, какой это уровень цен, почему разные части туши фактически оценены одинаково, где расчетная часть, почему источники не зафиксированы так, чтобы их можно было проверить, почему не учтено что нет вет.сертификата и тд.Дальше я сознательно выбрал тактику вытащить экспертизу их же руками. Не спорить бесконечно на бумаге, а вывести автора заключения на ответы, которые либо подтвердят методику, либо покажут ее несостоятельность.Я дважды ходатайствовал о назначении повторной экспертизы. Первый раз сразу после входа в дело. Второй раз после того, как стало очевидно, что выявленные дефекты не устраняются, а следствие продолжает опираться на ту же цифру и ту же логику. Оба раза следствие отказывало.Параллельно я добивался допроса эксперта. Следователь ходатайство удовлетворил, допрос состоялся. Я рассчитывал, что эксперт либо раскроет методику так, что ее можно будет воспроизвести и проверить, либо сам упрется в противоречия. В итоге произошло второе.Ответы эксперта не сняли ключевые вопросы и местами сделали ситуацию еще хуже. Потому что одно дело, когда в заключении нет прозрачного расчета. И другое, когда эксперта спра

12 февраля сотрудники ФСБ задержали заместителя губернатора Челябинской области Андрея Фалейчика. Суд отправил его в СИЗО по обвинению в получении взятки на 1,88 млн руб. В конце января была арестована бывшая вице-губернатор Краснодарского края Анна Минькова (обвиняется в мошенничестве). Всего с 2016 г. в России под уголовное преследование попали не менее 50 действующих и бывших заместителей глав регионов, подсчитали «Ведомости» на основе сообщений СМИ и силовых структур.Я внимательно посмотрел статистику Ведомостей за последние десять лет. Фигурантами уголовных дел стали не менее 50 действующих и бывших вице губернаторов из 23 регионов. В 2025 году уже 15 дел. Это уровень, сопоставимый с совокупными показателями предыдущих пяти лет.Почти половина эпизодов квалифицирована по статье 290 УК РФ как получение взятки. Остальные дела связаны с превышением полномочий, злоупотреблением должностными полномочиями, мошенничеством. Важно, что в подавляющем большинстве случаев речь идет о решениях, принятых именно в период нахождения в должности. Это не старые коммерческие истории, а управленческие действия в рамках государственной службы.По делам, которые завершились приговорами, совокупная сумма взяток составила около 119 миллионов рублей. Назначенные судами штрафы превысили 310 миллионов. Средний срок лишения свободы около восьми лет. Максимальный двенадцать лет. То есть санкции носят не символический характер, а вполне реальные и ощутимые.Если анализировать фабулы таких дел, чаще всего в основе лежат государственные контракты, строительство, распределение субсидий, бюджетные средства, имущественные вопросы. Сначала это выглядит как хозяйственное или управленческое решение. Дальше следствие оценивает его через призму личной заинтересованности, превышения полномочий или корыстного мотива.Как адвокат я обращаю внимание на одну деталь. В этих делах почти всегда спор разворачивается не вокруг факта принятия решения, а вокруг его юридической оценки. Было ли у должностного лица пра

Хочу попробовать новый формат — «Ответы на вопросы».Вы оставляете вопросы в комментариях,я записываю аудио на ~20 минут и подробно на них отвечаю.Вопросы можно задавать:— все, что вас интересует о профессии— об особенностях расследования уголовных дел— о тактике защиты, работе со следствием и судом— или просто обо мне — с удовольствием расскажу и отвечу.Пишите вопросы в комментариях.Отвечу: • на те, которые наберут больше всего реакций • и на несколько вопросов, которые выберу сам.Поехали.

С прошедшим первым рабочим днём после двухнедельных праздников.На каникулах один из моих дорогих доверителей напомнил о себе. Талантливый арбитражный юрист, один из лучших в городе, активный — порой слишком. По классике жанра его профессиональный запал на время «притормозили» уголовным делом.И здесь я в очередной раз поймал себя на мысли: есть у уголовных адвокатов одна особая профессиональная ситуация, о которой редко говорят публично.Не конфликт с судом и не жёсткое следствие.Самое непростое — когда твоим доверителем становится юрист, обвиняемый в мошенничестве.Такой доверитель, как правило, отлично ориентируется в договорах, обязательствах и предпринимательских рисках. Он искренне убеждён: если отношения выстроены в рамках обычного гражданского оборота, то уголовно-правовая оценка здесь избыточна.И в этом нет ни самоуверенности, ни злого умысла — это профессиональная привычка мыслить в другой системе координат.Он старается помочь: подробно объясняет экономическую логику сделок, приносит документы, переписку, расчёты, стремится продемонстрировать добросовестность. Он предлагает аргументы, которые отлично работали бы в арбитражном споре, — но в уголовном деле по мошенничеству эти же аргументы нередко начинают играть против него.Проблема здесь не в знаниях, а в фокусе.В гражданском праве ключевой вопрос — было ли нарушено обязательство.В уголовном — был ли изначальный умысел на хищение.И эти логики далеко не всегда совпадают.Такой доверитель часто искренне не понимает, почему нельзя «просто объяснить следствию», что это хозяйственный спор. Почему нельзя активно включаться, давать пояснения и приносить материалы, не выстроив заранее позицию защиты. Почему избыточная откровенность и желание всё прояснить могут привести не к развязке, а к формированию обвинительной версии.В итоге уголовному адвокату приходится делать двойную работу:не только выстраивать защиту от обвинения, но и аккуратно переводить доверителя из гражданско-правового мышления в уголовно-процессуальное.

Поздравляю всех православных с Рождеством, с наступившим Новым годом.А что пожелаю я, уголовный адвокат?Холодной головы, взвешенных слов со стороны доверителей и дел без процессуальных неожиданностей.

Весной мы открыли уголовную практику в АБ «Шварц и Партнеры». И уже в первый же год она вошла во II группу регионального рейтинга Право-300. Это особенно показательно, учитывая масштаб самого исследования: в 2025 году в рейтинге участвовало почти 700 юридических компаний по всей стране, которые подали 2681 анкету, а в итоговый список вошло 604 фирмы. Конкуренция — фактически глобальная для российского рынка юридических услуг.Наш результат основан не на объёме работы, а на характере тех проектов, которые формируют практику. Наши дела действительно уникальны для современной уголовно-правовой системы. Это проекты, в которых привычные для следствия и судов схемы квалификации перестают работать, а обвинение строится на конструкциях, требующих совершенно иного анализа: экономической логики операций, корпоративной динамики, отраслевых рисков.Именно такие дела заставляют по-новому ставить системные вопросы: где проходят границы между предпринимательским риском и мошенничеством, когда гражданско-правовой конфликт превращается в уголовное дело, что отличает медицинский риск от уголовной ответственности врача. Эти темы не имеют готовых шаблонов в практике — и потому наши проекты становятся ориентиром для формирования подходов в будущем.Наш метод работы — аналитическая глубина, реконструкция фактов, сопоставление обвинения с объективными данными и профессиональными нормами — фактически задаёт стандарты защиты в тех сегментах, где уголовное право пересекается с экономикой, корпоративными спорами или медициной.Попадание во II группу Право-300 подтверждает, что выбранный нами путь правильный. В следующем году мы будем усиливать позиции и работать на то, чтобы войти в первую группу.

Бизнес-коуч и пределы уголовного праваИстория с приговором блогеру и предпринимателю Аязу Шабутдинову, осуждённому на 7 лет лишения свободы по статье 159 УК РФ — «мошенничество в особо крупном размере», заслуживает не только внимания СМИ, но и профессионального анализа.Речь идёт не о банальном обмане частных инвесторов, а о новой для судебной практики конструкции мошенничества в сфере нематериальных услуг — образовательных, мотивационных, коучинговых, в данном деле нет как в деле Блиновской неуплаты налогов или дробления.Суть дела. По версии обвинения, Шабутдинов и его компания «Like Центр» продавали курсы и программы личностного роста под видом образовательных, обещая быстрый результат — «прибыльный бизнес с нуля».Формально у организации была образовательная лицензия, компания имела статус резидента «Сколково», курсы получали аккредитацию Минэкономразвития, а выручка за 2022 год составила почти 1 миллиард рублей.Следствие квалифицировало действия предпринимателя как мошенничество (ст. 159 ч. 4 УК РФ), исходя из того, что информация об эффективности курсов была заведомо ложной, а услуги не имели реальной образовательной ценности. В материалах дела — 113 эпизодов, а ущерб оценён примерно в 5 млн рублей.Вопрос квалификации. Вот здесь начинается самое интересное — и, как преподаватель, я считаю это показательной иллюстрацией к природе статьи 159 УК РФ.📌 Во-первых, состав мошенничества — это хищение чужого имущества путём обмана или злоупотребления доверием.Чтобы наступила уголовная ответственность, необходимо доказать не просто факт обмана, а изначальный умысел на завладение средствами без намерения исполнить обязательства.В деле Шабутдинова, напротив, имелись договоры, лицензия, оказанные услуги, даже компенсации потерпевшим. То есть исполнение формально было, а спор, по сути, касался качества услуги.📌 Во-вторых, качество — категория оценочная, и при добросовестных заблуждениях участников гражданского оборота спор должен решаться в порядке гражданского судопроизводс

Forbes Education опросил ведущих работодателей России, чтобы выяснить, дипломы каких университетов ценятся на рынке труда выше всего, и составил рейтинг вузов с лучшей репутациейЧтобы определить репутационный индекс университетов, опросили компании из списка лучших работодателей России по версии Forbes. В исследовании участвовали организации из разных регионов, представляющие 43 отрасли экономики. Все эти компании предлагают конкурентную зарплату и оптимальные условия труда, отличаются прозрачным корпоративным управлением и придерживаются принципов ESG.Респонденты назвали учебные заведения, чьих выпускников они считают наиболее подготовленными и предпочитают брать на работу. Кроме того, работодатели выделили вузы, лидирующие по следующим направлениям подготовки: экономике, техническим наукам, маркетингу и коммуникациям, естественным наукам, креативным индустриям, гуманитарным наукам. На основании полученных ответов мы присудили вузам баллы в двух категориях: «Общая репутация» и «Отраслевая репутация». При итоговом расчете репутационного индекса баллы «Общей репутации» составили 70% веса, «Отраслевой» — 30%.Первое место в рейтинге занял НИУ ВШЭ, в тройку лидеров вошли МГУ имени М. В. Ломоносова и МГТУ имени Н. Э. Баумана. Замыкает пятерку - СПбГУ.

Почему необходимая оборона действительно «необходима»Наткнулся на интересное рассуждение о том, почему институт необходимой обороны в уголовном праве называется именно так — «необходимой», а не просто «обороной». Вопрос вроде бы простой, но в нём кроется целая философия права.Слово «необходимая» не случайно. Оно подчеркивает, что речь идёт не о любой защите, а о социально оправданной и правомерной реакции на посягательство. Человек может защищаться как угодно, но не каждая защита будет признана необходимой — то есть такой, которая соответствует природе права и общественному одобрению.Интересно, что в зарубежных системах чаще говорят просто о self-defense — самообороне. Там важно, защищался ли человек. А в нашем правопорядке — насколько эта защита была необходимой. И решает это, конечно, не сам обороняющийся, а государство.Отсюда и парадокс: человек защищается в момент опасности, когда у него нет времени на анализ, а оценка его действий происходит потом — в спокойной обстановке суда. Именно суд устанавливает, где граница между защитой и превышением. Так право как бы “догоняет” жизнь, оценивая, насколько оправданной была инстинктивная реакция.И в этом слове — «необходимая» — заключено всё напряжение между правом человека на защиту и монополией государства на применение силы.Мы признаём за человеком свободу обороняться, но в то же время требуем, чтобы эта свобода была “необходимой”, то есть ограниченной рамками правомерности.Каждый новый случай применения силы — от самообороны до правомерного задержания — снова поднимает этот вопрос:где заканчивается защита и начинается преступление?Пожалуй, именно поэтому понятие необходимой обороны — не просто юридическая конструкция, а зеркало отношения государства к свободе личности.

В Санкт-Петербурге возбуждено уголовное дело о вандализме против 35-летнего художника, который оставил на стенах две надписи «Миру — мир!». Его задержали у Московского вокзала, допросили и отпустили под подписку о невыезде. Теперь Центр «Э» проверяет граффити на признаки экстремизма и терроризма.Ирония ситуации в том, что лозунг «Миру — мир!» — символ мирного движения и часть официальной идеологии СССР. Он впервые прозвучал в 1949 году и десятилетиями украшал советские плакаты вместе с голубем Пикассо — знаком пацифизма и надежды.То, что некогда было государственной идеологией, сегодня стало поводом для уголовного дела.