дом разочарований.

она была моим секретом в ночи. молитва, которую я шептала губами.

Мои воспоминания о нем казались кадрами из романтичного фильма, где главная героиня умирала со словами о любви на губах. Не громко, не красиво — а тихо, почти незаметно, словно любовь вытягивала из нее жизнь медленно и бережно, чтобы не причинить лишней боли. И я, наверное, тоже умирала. Каждый раз понемногу. В каждом моменте, где он касался меня так, будто боялся сломать. В каждом взгляде, от которого сердце начинало биться слишком быстро, словно пыталось догнать что-то давно потерянное.Я помню его руку среди шумной толпы. Как его пальцы находили мои — всегда уверенно, всегда сразу. Будто весь мир вокруг был лишь фоном, размытым и ненастоящим, а настоящим оставалось только это касание. Чужие голоса смешивались в один сплошной гул, музыка билась о стены клубов, улицы дышали летней жарой, люди сталкивались плечами, смеялись, курили, уходили куда-то, а я чувствовала только его ладонь. Теплую. Живую. Ту, за которую хотелось держаться дольше собственной жизни.И его смех. Боже, его смех. Он не был идеальным — иногда слишком громким, иногда внезапным, иногда с легкой хрипотцой после бессонных ночей. Но именно это делало его настоящим. Он грел душу так, как греет свет в окнах чужих квартир зимой. Добирался до самых темных уголков внутри меня и оседал там навсегда. А глаза… его зеленые глаза были похожи на сад, который расцвел только потому, что кто-то когда-то заботился о нем с бесконечной нежностью. В них всегда было что-то живое. Что-то опасно красивое. Я тонула в них слишком охотно, словно заранее знала, что однажды они станут причиной моих бессонных ночей.Его поцелуи были осторожными. Не жадными, не требовательными — будто он каждый раз пытался убедиться, что я все еще здесь. Напротив камина, когда огонь окрашивал его кожу золотом, а я лежала на мягком ковре и слушала треск дерева вперемешку с его дыханием. На теплом песке летнего пляжа, где море пахло солью и свободой, а его губы были теплее солнца. Он целовал меня так, будто мир мог закончиться к утру. И я верила ему

new postвозможно когда то все исчезнет,и моя мечта о нас громко треснет.возможно у тебя будут совсем другие,но они не будут мной, они чужие.забудешь обо мне, о всех моментах,обо всех красках, их пигментах.но я то помню твои слезы на щеках,всю нежность и боль в твоих словах.твоя улыбка, тихий смех и радость,для них это лишь приторная сладость.твои слезы, горе, тихий шепот, страх,в моих руках сознавалась во всех грехах.твой силуэт, как призрак, шел за мной,каждый мой вдох был переполнен тобой.ищи других людей, целуй их слезы, забывай,но не терзай мою бедную душу, my Caroline..P.S автор @chloe_carter69new postвозможно когда то все исчезнет,и моя мечта о нас громко треснет.возможно у тебя будут совсем другие,но они не будут мной, они чужие.забудешь обо мне, о всех моментах,обо всех красках, их пигментах.но я то помню твои слезы на щеках,всю нежность и боль в твоих словах.твоя улыбка, тихий смех и радость,для них это лишь приторная сладость.твои слезы, горе, тихий шепот, страх,в моих руках сознавалась во всех грехах.твой силуэт, как призрак, шел за мной,каждый мой вдох был переполнен тобой.ищи других людей, целуй их слезы, забывай,но не терзай мою бедную душу, my Caroline..P.S автор @chloe_carter69

Я ненавижу вокзалы. В них всегда слишком много прощаний и ни одного обещания, что ты обязательно вернёшься. В этих длинных платформах и холодных залах есть один навязчивый страх — страх не вернуться. Не вернуться туда, где моя голова наконец замолкает, где душа перестаёт метаться, где сердце бьётся ровнее, будто знает: вот здесь ему место.Я говорю себе, что города — это просто точки на карте, набор улиц и домов, но каждый раз ловлю себя на лжи. Потому что есть город, который давно перестал быть географией. Он стал состоянием. В нём мои воспоминания, мои первые улыбки без напряжения, мои самые честные слёзы. И мысль о том, что я могу больше не вернуться туда, сжимает грудь сильнее, чем любые расстояния.Я не могу представить себя в другом городе. Хотя, если быть честной, я уже живу в другом. И, наверное, именно это сейчас и ломает меня изнутри. Потому что осознание приходит резко, без предупреждения: я уже не там. Из-за этого в глазах стоит стеклянный блеск слёз, а в горле застревает ком, который невозможно проглотить. Одной мысли о том, что я снова окажусь где-то ещё, хватает, чтобы тело взбунтовалось — будто органы выворачивает наизнанку, будто накрывает тошнота и мелкая дрожь проходит по холодным пальцам.Мысли путаются, как объявления на вокзале — обрывки фраз, которые не складываются в смысл. Они не дают думать о цели, пугают будущими ошибками, шепчут о неверных решениях, о том, что я свернула не туда и уже слишком далеко зашла. Я пытаюсь убедить себя, что всё делаю правильно, что так надо, что это временно. Но есть этот город… тот самый, в который я хочу возвращаться снова и снова. Он слишком важен, чтобы вычеркнуть его из себя. Слишком живой, слишком настоящий, слишком мой.И, наверное, правда в том, что дело даже не в городе. Я не могу представить себя где-то ещё — и не могу представить себя где-то без тебя. Эти две мысли переплелись так крепко, что стали одной. Я не хочу сидеть в этом холодном, переполненном людьми поезде, не чувствуя твоего присутствия рядом.

Город снова давит на виски, и фонари светят так, будто знают обо мне больше, чем люди. Я иду по улицам с ощущением, что каждая трещина в асфальте — это продолжение меня, только снаружи. Внутри всё давно не болит, внутри пусто и гулко, как в заброшенной комнате, где эхо звучит громче слов. Я не ищу выхода, потому что не уверена, что хочу его найти. Иногда легче тонуть, чем плыть, особенно когда привыкла к холоду.Мне говорят, что это просто период, что у всех бывает темно, но они не понимают разницы между темно и пусто. Темно — это когда выключили свет, а пусто — когда его никогда и не было. Я живу на автомате, улыбаюсь в нужных местах, киваю, когда надо, и делаю вид, что всё под контролем. На самом деле контроль — это иллюзия для тех, кто боится признаться, что давно проиграл.Я цепляюсь за разрушение, потому что оно честное. Оно не обещает завтра, не врёт про «всё наладится», не гладит по голове. Оно просто есть. Оно даёт ощущение реальности, пусть и через боль. Когда внутри вакуум, даже резкое чувство кажется спасением, доказательством, что я ещё не полностью исчезла.Любовь в этом мире похожа на зависимость без инструкции. Сначала кажется, что это спасение, потом — что это необходимость, а в конце ты понимаешь, что без неё не можешь дышать, но с ней — задыхаешься. И ты стоишь между этими состояниями, не выбирая ничего, потому что любой выбор всё равно боль.Я устала быть сильной. Устала быть той, кто «справится». Устала собирать себя по кускам и делать вид, что это нормально. Иногда хочется просто лечь и перестать объяснять, перестать оправдываться, перестать доказывать, что моя боль настоящая, даже если её не видно.Если однажды я выберусь из этого состояния, это будет не победа и не счастье. Это будет тишина. Простая, ровная тишина без шума в голове. И, возможно, именно она станет первым признаком того, что я всё ещё жива.

расстанься с иллюзией того, что все могло быть по-другому.

я чувствую себя ноябрем, измученным простудой, но рядом с тобой, знай, мне лучше.

и только с лезвием в руке, возле зеркала, я поняла насколько боюсь крови.