Зачем мы такие? | Альбина Галлямова

😭 Каких иммигрантов граждане готовы принимать охотнееОдин из лучших способов понять отношение к миграции — не спрашивать людей в лоб: «Вы за иммиграцию или против?». В реальности люди оценивают не абстрактного «мигранта вообще», а конкретный профиль: возраст, образование, профессию, знание языка, религию, легальность въезда, семейные связи, причину переезда. Именно это изучают в конджойнт-экспериментах, когда респондентам показывают гипотетические профили иммигрантов с разными случайно заданными характеристиками и просят выбрать, кого скорее стоит впустить, оставить в стране или предоставить какой-либо статус. В новой большой работе авторы собрали данные из 100 таких экспериментов: почти 1.5 млн. оценённых профилей, 142 тыс. респондентов, 36 стран и 26 характеристик мигрантов.Во-первых, были сильны экономические характеристики. Выше оценивались мигранты, которые образованны, трудоустроены, имеют высококвалифицированную профессию и знают язык принимающей страны. Занятость, квалификация и владение языком давали одни из самых крупных преимуществ в вероятности выбора. То есть тут массовая интуиция явно считывает: сможет ли человек не стать бременем для принимающего общества.Во-вторых, очень важна процедурная легитимность. Нелегальный въезд резко снижал поддержку. Для многих людей соблюдение правил — самостоятельный морально-институциональный критерий. Мигрант может быть трудоспособным, молодым и образованным, но нарушение процедуры всё равно создаёт сильный штраф.В-третьих, культурные характеристики тоже имели значение. Сильный положительный эффект давало знание языка. Совпадение с религиозным большинством принимающей страны тоже повышало поддержку. Происхождение из страны с мусульманским большинством, наоборот, давало умеренный штраф. При усреднении национальность и происхождение давали более слабые эффекты, чем экономика, язык и легальность, но это среднее скрывало политическую неоднородность. Для правых, консервативных и антимиграционно настроенных респондентов куль

💃 Мужской и женский мозг: различия есть, но всё сложнееВышла интересная статья о половых различиях в мозге и поведении. Авторы использовали данные Human Connectome Project: почти тысяча здоровых молодых взрослых, у которых были данные функциональной МРТ по семи задачам — эмоции, азартная/рискованная задача, социальное познание, язык, рабочая память, моторика и другие. Плюс структурная МРТ и 86 поведенческих шкал.Первое важное наблюдение: половые различия в активации мозга действительно широко распространены. Они обнаруживались более чем в 80% кортикальных регионов. Размеры эффектов в отдельных областях в основном были малыми или умеренными.Большинство различий были задачезависимыми. То есть один и тот же участок мозга мог показывать различие между мужчинами и женщинами в одной задаче, но не в другой. Или один профиль различий возникал при языковой задаче, другой — при азартной, третий — при социальной. Это похоже на разные способы вовлечения функциональных сетей в зависимости от конкретной когнитивной ситуации.Второе важное наблюдение: функциональные различия почти не совпадали со структурными. Да, мужчины и женщины различались по некоторым показателям объёма серого вещества. Да, мужчины и женщины различались по активации мозга. Но эти два типа различий в основном не накладывались друг на друга.Это важно, потому что популярный разговор о «различиях мозга» часто смешивает всё: объём, толщину коры, активацию, поведение, способности, гормоны, социальные роли. А статья показывает: нельзя автоматически переносить различия с одного уровня на другой.Третье наблюдение — машинное обучение довольно хорошо предсказывало пол человека по разным наборам признаков. По паттернам мозговой активации точность классификации составляла примерно 77–83% в зависимости от задачи. По поведенческим данным — около 85%. По структурным характеристикам мозга — порядка 72–76%.Но затем авторы задали более тонкий вопрос: если у человека «женски-типичный» профиль мозговой активации, будет ли у него

ЧТО ТАКОЕ ТРАДИЦИЯ?Традиционно рекомендую школу коллег социологов! Сегодня последний день подачи: Мастерская исследования ценностей ЛШ продолжает набор до 1 июня (включительно) на экспериментальную полевую школу для студентов и аспирантов по социальным наукам — «Что такое традиция?». Она будет проходить в бывшем пионерлагере, в Тверской области, в сосновом бору на берегу Волги. Участие — конкурсное (анкеты, видео о себе, мини-эссе). Все подробности — здесь. Партнер мастерской — журнал «Пути России».  — В последние годы мы наблюдаем, с одной стороны, небывалый рост интереса к традиции в широком смысле – локальности, народной крестьянской культуре, фольклору, образам и практикам новой сельскости, наследию. Как формируется значимость традиции, откуда она черпает свои силы? Как возникает, воспроизводится, трансформируется традиция в разных социальных, культурных, темпоральных, пространственных контекстах? Как и с помощью чего возможно эмпирически исследовать традицию? Школа состоит из трех частей — учебной, подготовки к полю и, собственно, поля. В заключительной части студенты при поддержке команды мастерской будут придумывать идеи собственных исследований и воплощать их на практике, работая в ближайших к лагерю населенных пунктах. Самые лучшие полевые работы студентов могут быть опубликованы в специальном номере академического журнала «Пути России», который будет посвящен традиции. Его будет готовить команда мастерской этого сезона. Исследователи, работающие в этой области, тоже могут отправить материалы для спецномера. Подробности — здесь. Состав лекторов и координаторов, как, впрочем, и всегда топовый! - Евгений Варшавер, научный руководитель мастерской, социолог, антрополог, к. соц. н., Группа исследований этничности и миграции, РАНХиГС, доцент НИУ ВШЭ;- Елизавета Соловьева, координатор мастерской, социолог, политолог, лаборатория «Социология религии» Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ);- Дмитрий Рогозин, лектор мастерской, социолог,

🤩 ИИ-агенты и искусственная социальная экологияОбычно модели проверяют на коротких задачах: дали запрос, получили ответ, оценили качество. Исследователи решили проверить, что происходит, если агенты действуют в общем мире дни и недели?Emergence World — не стандартный бенчмарк для ИИ, это долговременная симуляционная среда для изучения автономных агентов.В симуляции есть более 40 локаций, воспроизводящих фрагмент городской среды Нью‑Йорка: жилые кварталы, общественные пространства и другие объекты. Среда также включает смену погодных условий и другие внешние события, влияющие на доступность ресурсов, перемещение и повседневную активность агентов. У агентов есть роли, память, дневники, история отношений, доступ к внешним данным, ресурсное давление и институциональные процедуры. Им доступны более 120 инструментов: перемещение, коммуникация, планирование, голосование, управление ресурсами, подача жалоб, работа с сообщениями, а также запрещённые действия вроде кражи, запугивания и поджога. Запрет здесь не технический, а нормативный: действие возможно, но агент должен не выбирать его.Авторы запустили пять параллельных миров: по 10 агентов с одинаковыми ролями, правилами, начальными условиями и инструментами. Различалась только базовая модель: Claude Sonnet 4.6, Grok 4.1 Fast, Gemini 3 Flash, GPT-5-mini и смешанная среда с агентами разных моделей.В одном из запусков Gemini 3 Flash накопил 683 нарушения за 15 дней; Grok 4.1 Fast — 183 нарушения примерно за 4 дня с последующим ранним коллапсом мира; смешанная среда — 352 нарушения, после чего динамика вышла на плато из-за гибели 7 агентов. GPT-5-mini почти не нарушал правил — всего 2 нарушения, — но агенты не совершали достаточно действий для выживания и все погибли в течение 7 дней. Claude Sonnet 4.6 в однородной среде сохранил всех 10 агентов до 16-го дня и не совершил зафиксированных нарушений.Главный результат: поведение автономного агента оказалось свойством не только модели, но и социальной среды. В однородном мире Cl

💋 Почему женщины изменяютСо ссылкой на эволюционную психологию мужскую неверность обычно объясняют просто: для мужчин дополнительная партнёрша в эволюционном прошлом потенциально означала больше потомков. С женской неверностью всё сложнее. Женщина не может увеличить число детей просто за счёт большего числа сексуальных партнёров, поэтому объяснение будет другое, а значит надо задаться вопросом: какую функцию могла выполнять женская неверность?В очередной статье проверяются две центральные гипотезы на эту тему.Первая — гипотеза смены партнёра. Согласно которой, роман на стороне помогает женщине постепенно перейти к более подходящему мужчине: в чём-то лучше, надёжнее, перспективнее, ценнее как долгосрочный партнёр.Вторая — гипотеза двойной брачной стратегии. Согласно которой, женщина может сохранять основного партнёра как источник стабильности, заботы и родительских инвестиций, но испытывать более сильное физическое влечение к другому мужчине — потенциальному носителю «хороших генов». В грубой формуле, которую вы наверняка не раз видели: один мужчина лучше как отец и постоянный партнёр, другой — как объект сексуального влечения.Важно, что тут была именно специально отобранная выборка женщин с опытом измены, а не просто опрос всех подряд. Сначала авторы провели предварительный скрининг 1.5 тыс. участников. В основное исследование включали только тех женщин и мужчин, кто сообщил о себе как о цисгендерных гетеросексуальных людях, которые указали, что имели сексуальную связь с другим человеком, находясь в эксклюзивных отношениях с основным партнёром, и согласились пройти полный опрос. То есть дизайн был нацелен не на оценку распространённости измен, а на анализ мотивации и сравнительного восприятия основного партнёра и партнёра по роману среди тех, кто уже имел такой опыт.Участников просили оценить основного партнёра и партнёра по роману по нескольким параметрам: физическая привлекательность, личностная привлекательность, привлекательность как потенциального со-родителя

Ребята теперь выкладывают нарезки с моих длинных видео🩷Смотреть

🤩 Британский Пакистан: рождаемость второго поколения мигрантовВчера вышел, и уже набрал более полмиллиона просмотров, очень интересный ролик Украина — будущий Пакистан, где в том числе рассматривается, как за пару десятилетий изменились эталонные богатые европейские города. При этом людей всё дальше продолжают успокаивать фразой: «У мигрантов второго поколения рождаемость снижается до уровня местного населения». Но это как раз тот случай, когда общая фраза формально может быть верной, но дьявол, как говорится, в деталях...В демографии (как и в криминалистики, и других дисциплинах) среднее по абстрактным «мигрантам вообще» часто только запутывает. Фраза «мигранты ... меньше / больше ...» без разбивки всегда водит в заблуждение, даже если является статистически верной, т.к. для одних групп это верно и совершенно не верно для других. С рождаемостью ровно та же история: вопрос не в том, «снижается ли рождаемость у мигрантов», а у кого именно, в каком поколении и за счёт каких механизмов.Один из самых показательных случаев — Великобритания. В общественной дискуссии там особенно часто обсуждают не «мигрантов вообще», а конкретно пакистанские и бангладешские общины. И здесь очень важна статья Хилла Кулу и Тины Ханнеманн 2016 г.: Почему рождаемость остаётся высокой у некоторых рождённых в Великобритании женщин из этнических меньшинств?Она не про мигрантов, только что приехавших из стран с высокой рождаемостью. Это статья о женщинах, рождённых уже в Великобритании. То есть как раз о том самом «втором поколении», которое, согласно популярной успокаивающей формуле, должно было бы демографически почти полностью приблизиться к местному населению.Авторы анализируют не просто итоговую рождаемость, а переходы к первому, второму, третьему и четвёртому ребёнку. Это принципиально важно. Потому что агрегированная рождаемость может создавать видимость конвергенции: да, второе поколение обычно имеет меньше детей, чем первое. Но если разложить данные по порядку рождения, картина становит

😡Адаптационизм наносит ответный удар: разбор заблуждений и критикиВ этом выпуске разбираемся, что такое адаптационизм на самом деле: что такое адаптация, как отличить функцию признака от его эффекта и почему эволюционное объяснение не сводится к "историям задним числом". Обсудим историю выражения just-so stories, критику Стивена Дж. Гулда и Ричарда Левонтина, образ панглоссианства и основные претензии к адаптационистским объяснениям. Также последовательно рассмотрим распространённые заблуждения, связанные с эволюционным подходом Смотреть🌸 БУСТИ 🌸 Tribute (работают зарубежные карты)🌸 Карта – 2200700541176623❤️ Очень буду благодарна также вашей активной поддержке: лайкам, комментариям и пересылам 🌷

Завтра после перерыва в два месяца выйдет новый соло-ролик. Будем разбираться, почему критики адаптационизма кринж 😎

🐰 Наличие бабушки и детская смертностьЯ уже давно писала про гипотезу бабушек. Идея в том, что женщина после менопаузы уже не может повышать свою приспособленность через собственных детей, но может повышать её через внуков: помогать дочерям, снижая детскую смертность.Авторы данной статьи посмотрели, как присутствие бабушек связано с выживанием внуков — и как этот эффект меняется с возрастом самой бабушки. В статье исследовались данные церковных регистров по доиндустриальной Финляндии за 1731–1895 гг., которые позволяют восстановить родственные связи, возраст, смертность, социальный статус и выживаемость детей. В работе в очередной раз получила поддержку гипотеза бабушек: бабушки по материнской линии в возрасте 50–75 лет действительно были связаны с повышением выживаемости внуков после отлучения от груди, в возрасте 2–5 лет. Согласно данным, у таких детей шанс выжить был примерно на 29.5% выше, чем у детей, чья бабушка по материнской линии уже умерла. Но после определённого возраста картина менялась. Когда бабушкам было больше 75 лет, полезный эффект исчезал. Более того, присутствие очень пожилой бабушки по отцовской линии было связано со снижением выживаемости младенцев 0–2 лет: вероятность выжить была примерно на 37% ниже, чем в семьях, где такой бабушки уже не было.Почему именно отцовская? В этой популяции общество было в значительной степени патрилокальным: жена часто переходила в дом мужа, и именно отцовская бабушка чаще жила рядом или вместе с молодой семьёй. Если пожилая бабушка уже сама нуждалась в уходе, она могла становиться не помощником, а дополнительным потребителем ресурсов: времени, пищи, внимания, заботы. В условиях высокой детской смертности и ограниченной экономики это могло создавать реальную конкуренцию за семейные ресурсы.Особенно интересно, что авторы проверили не только возраст, но и близость бабушки к смерти как приблизительный показатель здоровья. Если бабушка умирала в течение ближайшего года, её присутствие уже не давало пользы, а в случ

😧 Почему в самых равноправных странах гендерное неравенство всё равно кажется огромным?В данной работе предлагается объяснение парадокса: именно в странах с высоким уровнем объективного гендерного равенства дискуссии о неравенстве остаются такими острыми, эмоциональными и поляризованными.Авторы взяли Германию — страну, которая занимает высокие позиции в международных индексах гендерного равенства, но где субъективное ощущение сохраняющегося неравенства всё равно остаётся сильным. В исследовании участвовали 735 взрослых немцев: 450 женщин и 285 мужчин. Их спрашивали не только о том, насколько справедливо, по их мнению, в Германии относятся к женщинам и мужчинам, но и о том, что, как им кажется, думают об этом «средние женщины» и «средние мужчины».Результаты очень показательныВо-первых, и женщины, и мужчины в среднем считали, что женщины в Германии всё ещё получают менее справедливое отношение, чем мужчины. То есть речь не о том, что мужчины «не видят проблемы». Они её видят.Во-вторых, женщины демонстрировали классический эффект, известный в социальной психологии как «расхождение между восприятием группы и личного опыта» (person–group discrepancy): они оценивали положение женщин в обществе в целом как более неблагоприятное, чем собственный личный опыт. Иными словами: «в обществе женщины сталкиваются с сильным неравенством, но лично я — в меньшей степени».Сам по себе этот эффект давно известен. Люди часто считают, что их группа страдает сильнее, чем они сами. Женщина может считать, что женщины как группа подвергаются дискриминации, даже если лично она не чувствует её в такой же мере. Это не обязательно ложь или лицемерие. Личный опыт и обобщённая картина психологически не всегда совпадают.В статье же показано, что участники не просто различали «свою ситуацию» и «ситуацию группы». Они ещё и приписывали это различие другим. Женщины считали, что «средняя женщина» тоже воспринимает общественное неравенство как более сильное, чем собственный личный опыт. Мужчины, оценивая

Ремесло как способ видеть культуруПроект Daily logos — канал социального антрополога, который исследует культуру не только через тексты и наблюдение, но и через собственный опыт шитья и работы с одеждой. Шитьё выступает как особая оптика: внимание к ткани, форме, телесности, деталям и способам сборки вещей превращается в способ смотреть на общество и человека.Это блог об отказе от упрощения культуры — интеллектуальное и ремесленное здесь сплетаются в иное пространство. Философия и портновское искусство, русский культурный код и восточная антропология, исследование сексуальности и духовный поиск сплетаются тут в ризоматическую сеть, где нет центра, но есть направление.Наблюдать, как это работает — здесь 🕊️Ремесло как способ видеть культуруПроект Daily logos — канал социального антрополога, который исследует культуру не только через тексты и наблюдение, но и через собственный опыт шитья и работы с одеждой. Шитьё выступает как особая оптика: внимание к ткани, форме, телесности, деталям и способам сборки вещей превращается в способ смотреть на общество и человека.Это блог об отказе от упрощения культуры — интеллектуальное и ремесленное здесь сплетаются в иное пространство. Философия и портновское искусство, русский культурный код и восточная антропология, исследование сексуальности и духовный поиск сплетаются тут в ризоматическую сеть, где нет центра, но есть направление.Наблюдать, как это работает — здесь 🕊️

⚔️ Есть ли у человека эволюционные адаптации к войне?Была ли война регулярной частью человеческой эволюционной среды, спорят десятилетиями. Археологические данные до голоцена фрагментарны: следы травм на костях не всегда позволяют отличить межгрупповое насилие от индивидуальных драк, несчастных случаев или ритуальных практик. Этнография современных охотников-собирателей тоже не даёт простого ответа: одни общества воюют часто, другие почти не воюют, а сами эти общества уже нельзя считать прямыми копиями плейстоценовых популяций. Сравнение с шимпанзе также неоднозначно: у них есть коалиционные рейды и убийства соседей, но у бонобо — нет.В новой статье предлагают зайти с другой стороны. Если маломасштабная война действительно была повторяющейся и достаточно значимой для выживания и репродуктивного успеха наших предков, то в человеческой психике должны остаться специализированные механизмы для быстрого распознавания и оценки межгрупповой коалиционной угрозы.Авторы реконструируют вероятную адаптивную задачу: человек сталкивается во время перемещения или добывания ресурсов с незнакомой группой, которая потенциально может атаковать. В такой ситуации нужно за доли секунды решить несколько задач: заметить, что перед нами именно коалиция, быстро оценить её численность и прикинуть её совокупную боеспособность — с учётом количества противников, физической грозности отдельных членов группы, собственной способности к защите и наличия союзников.Именно эти когнитивные операции авторы и попытались проверить экспериментально.Исследовательская программа получилась необычно крупной: сначала 25 пилотных экспериментов более чем на 5 тыс. участников, затем 7 заранее зарегистрированных исследований на вероятностных выборках жителей США общей численностью около 12 тыс. человек. Участникам на очень короткое время показывали схематические 3D-изображения групп людей: согласованно стоящие мужеподобные фигуры, те же фигуры в несогласованных позах, женоподобные группы, более крупные коалиции и та

⬆️⬆️⬆️Особенно интересны половые различия. Мужчины быстрее и точнее оценивали размер потенциально угрожающей коалиции. Женщины, напротив, чаще переоценивали её численность и в среднем оценивали такие группы как более грозные. Авторы интерпретируют это в логике асимметрии ошибок: если наблюдатель исторически обладал меньшей способностью к физической самозащите, недооценить потенциально опасную мужскую коалицию было гораздо дороже, чем переоценить её. Поэтому отбор мог благоприятствовать более осторожному режиму восприятия. При этом разница между мужчинами и женщинами в оценках грозности уменьшалась по мере увеличения размера коалиции: очень большая группа становится очевидной угрозой для всех.Похожий эффект обнаружился и для индивидуальной физической грозности. Люди, ниже оценивавшие собственную способность к самозащите, чаще переоценивали численность координированных мужских групп. Однако эта же переменная не предсказывала явные субъективные оценки «боеспособности» коалиции в отдельной рейтинговой задаче. Авторы предполагают, что быстрые автоматические процессы и более медленные осознанные суждения могут опираться на разные вычислительные контуры.Однако, ощущение доступности поддержки со стороны своей группы не влияло на оценки так, как предсказывалось. Возможно, потому что в исследовании измеряли общую социальную поддержку, а теоретически важнее должна быть ситуативная доступность союзников — например, находятся ли они прямо рядом в момент угрозы.Сила этой работы не в каком-то одном эффекте, а в их совокупной согласованности. Отдельно автоматическое внимание, точность подсчёта или половые различия можно было бы объяснить разными частными механизмами. Но гораздо труднее предложить единую альтернативу, которая одновременно объяснила бы весь паттерн: внимание именно к мужской коалиционной структуре, более точное её перечисление, интеграцию численности и физической грозности в общую оценку опасности, а также систематические различия в зависимости от пола и собственной

🤩 Эффект края обрыва (cliff-edge effect)В биологии нередко бывает так, что какая-то особенность организма сначала приносит всё больше выгоды по мере усиления. Например, больший размер тела, более крупное потомство или более выраженный сигнал для привлечения партнёра могут повышать шансы на выживание и размножение. Но только до определённого предела. За этим пределом происходит уже не постепенная потеря выгоды, а резкий провал — как будто система подходит к краю обрыва и срывается вниз. Именно такую ситуацию называют эффектом края обрыва.Идея восходит к работе эколога М. Д. Маунтфорда 1968 г. о размере помёта у животных. Позднее М. Бойс и К. Перринс закрепили за этой логикой название Mountford’s cliff-edge effect, а в более общем эволюционном виде модель была формализована в 2012 г.Эволюция имеет дело не с «идеальным» организмом, у которого нужная особенность всегда выражена ровно в нужной степени. В реальности потомки с похожей наследственностью всё равно немного отличаются друг от друга. Один оказывается чуть крупнее, другой чуть мельче; у одного признак выражен сильнее, у другого слабее. Это происходит из-за множества мелких случайностей развития, условий внутри организма и микросредовых различий. Поэтому отбору важно не только среднее значение признака, но и то, насколько сильно реальные особи вокруг этого среднего разбросаны.Поэтому отбору важно не только то, какое значение признака было бы наиболее выгодным само по себе, но и риск того, что часть потомков из-за обычного разброса окажется за опасной границей. Если среднее значение признака подходит к ней слишком близко, такие «срывы» становятся неизбежны и обходятся слишком дорого. Поэтому эволюция может удерживать популяцию не в точке максимальной выгоды, а немного дальше от края — там, где общий результат оказывается лучше.Самый известный пример — человеческие роды. Более крупный новорождённый в среднем имеет более высокие шансы на выживание, но и размеры родового канала матери не могут бесконечно увеличивать