Хроники связи СВО

Свой чип: строим завод на 55 нанометров. Честно о том, где мыХорошая новость на общем фоне: холдинг «Элемент» начал строить в Татарстане, в Иннополисе, завод полупроводниковых пластин — топология 55–40 нанометров, с прицелом освоить со временем 28. Проект назвали «Волга», площадку определили, партнёры — «Микрон», НИИМЭ, кадры готовят МИЭТ, КАИ, ТУСУР. По-взрослому, а не презентация ради презентации.Сразу предвижу умников: «55 нанометров? Мир давно печатает на трёх-пяти!». Отвечу как инженер. Гонка нанометров — это про топовые процессоры для смартфонов и ИИ, где каждый нанометр это деньги и понты. Но львиная доля чипов, на которых реально держится и жизнь, и война, — никакие не 3 нанометра. Контроллеры, силовая электроника, чипы для связи, для машин, для РЭБ, для того же дрона — им за глаза хватает «десятков нанометров». Своё производство на 55–40, а тем более 28 — это не отсталость, это фундамент, на котором можно закрыть большую часть собственных нужд и перестать зависеть от поставки, которую в любой момент отрежут.И тут больно смыкается с тем, о чём я только что писал. С одной стороны — строим завод, вкладываемся в свою элементную базу, это правильно и жизненно. С другой — инженерам, кто уже сегодня делает своё, чиновник говорит «не изюминка», а по заводам, которые эту базу производят, прилетают ракеты. Одной рукой поднимаем, другой обесцениваем и подставляем.Что надо понять раз и навсегда. Микроэлектроника — не отрасль «для галочки в импортозамещении». Это хребет всего: без своих чипов нет ни своей связи, ни оружия, ни навигации, ни независимости в принципе. Завод в Иннополисе — ставка на то, чтобы через несколько лет не выпрашивать втридорога то, что можешь сделать сам. Долго, дорого, не блестяще по нанометрам — но своё.Так что «Волге» попутного ветра, обеими руками за. Пусть только тем, кто её строит и разрабатывает, не мешают, а помогают. Иначе построим корпуса, а людей, которые их наполнят, распугаем проверками.А вы верите, что доведут до серии, или это очере

«Отечественные комплектующие — не изюминка». Вот так и живёмЗацепил пост коллег, молча не пройду. Разработчики принесли на смотрины в Минпромторг свой коптер, а им дословно выдали: «отечественные комплектующие в дроне не являются изюминкой проекта». В том коптере не нашим был только гироскоп да горсть микросхем. Даже провода — из Рыбинска. Дрон после такого «признания» тихо сгинул.Вдумайтесь в эту фразу. Люди сделали почти всё своё — от рамы до проводов, ровно то, к чему годами призывают с трибун под лозунгом импортозамещения. И услышали, что своё — не достоинство, а необязательная деталь. Не «молодцы, что локализовали», а «подумаешь».А теперь вторая половина, от которой уже не смешно. Тех, кто корячился делать своё, нередко встречают проверками и уголовными делами. А тех, кто спокойно возил китайскую готовую продукцию и заключал на неё жирные договоры, — не трогают. И проблемы в этом наверху не видят. Система по факту наказывает за попытку сделать по-настоящему отечественное и премирует за перепродажу чужого под видом своего.Я про это уже занудствовал в разборе про реестр РЭП. Тогда речь была, как баллы и бумажки решают, что считать нашим. А тут — что даже когда ты честно сделал наше, руками, живьём, тебе могут сказать «неинтересно» и утопить в проверках. При этом по нашим заводам, которые ту самую элементную базу и делают, прилетают ракеты. Снаружи выбивают, изнутри обесценивают.Не хочу заканчивать на чёрной ноте: сами инженеры — золото, они всё равно тянут. Но пока «отечественное» будет для чиновника не целью, а помехой в отчётности, никакое импортозамещение по-настоящему не поедет. Своё начинается не с лозунга, а с того, чтобы за него хотя бы не наказывали.А вы с таким сталкивались — «сделай наше» на словах и «зачем ты возишься» на деле?Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО #связь #импортозамещение #РЭП #мнение

Свет по воздуху: оптика поставила рекорд, и это не мелочьНовость, от которой у меня, любителя оптики, ёкнуло. Китайцы из YOFC прогнали по одному волокну 51,3 терабита в секунду на 206 километров — без единого регенератора по дороге. Для понимания: это как весь трафик приличного города пропихнуть в одну ниточку и не поперхнуться.Но рекорд — полбеды. Интереснее, по чему его прогнали. Волокно там не обычное стеклянное, а полое — hollow-core, с воздушным каналом внутри вместо сплошного стекла. И вот тут начинается физика, которую я обожаю.Свет в воздухе идёт примерно в полтора раза быстрее, чем в стекле. В привычном волокне луч бежит сквозь стеклянный сердечник и слегка «вязнет»; в полом — летит по воздуху почти на полной скорости. Что это даёт: меньше задержку. Для связиста задержка не абстракция, а отзывчивость канала — управление, голос, всё, что не любит, когда сигнал тупит. Плюс воздушный сердечник убирает часть нелинейных искажений и дисперсии — то, что на длинных линиях размазывает сигнал и заставляет ставить регенераторы через каждые сколько-то километров. А тут — 206 км одним пролётом.Почему цепляет не как гика, а по работе. Оптика — становой хребет любой серьёзной сети, включая ту, что строю я. Чем меньше задержка и чем реже надо ставить активное железо на линии, тем сеть дешевле, живучее и быстрее. Полое волокно — шаг ровно туда: длиннее пролёты, меньше костылей посередине, ниже пинг. Пока это лаборатория, до катушки в блиндаже далеко. Но направление — то самое.И ирония напоследок. Веками мы учились гонять свет по стеклу как можно чище. А выяснилось, что быстрее всего он бежит там, где стекла нет вовсе — по обычному воздуху в трубочке. Иногда лучшее решение — убрать лишнее.А вы с полым волокном на практике сталкивались или пока только в новостях?Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО #связь #оптика #оптоволокно #инженерка

144 года московскому телефону. И ещё пара дат1 июля — щедрый день на историю связи, мимо не пройду.Главное: ровно 144 года назад, 1 июля 1882-го, в Москве открылась первая телефонная станция. Кузнецкий мост, дом 12, на крыше — деревянная башня, от неё во все стороны провода: к Театральной, Мясницкой, Петровке, Сретенке, Тверской. Сама станция — две комнаты на пятом этаже. И весь «интернет» той Москвы — 26 абонентов, чей первый список напечатали в «Московских ведомостях». Через семь лет их стала тысяча.Особенно люблю деталь про цену. Телефон обходился частнику в 250 рублей в год — как снять квартиру на год. Связь всегда была недешёвым удовольствием, просто раньше платили рублём в открытую, а не гигабайтами и вниманием. И да, Москва тогда обошла Петербург — там телефон заработал на полмесяца позже. Мелочь, а приятно.Вторая дата, для тех, кто застал буквы в номерах. 1 июля 1968-го московские номера стали чисто цифровыми — до этого номер начинался с буквы, и каждая означала свою станцию: Г — Арбатская, Ж — Таганская, К — Центральная. Кто помнит такие номера — снимаю шляпу, вы уже история.И третья, для зануд вроде меня: в этот же день, 1 июля 1990-го, вступили в силу международные правила электросвязи — те самые, которыми мир впервые попытался договориться, как всем вместе гонять сигнал по общим рельсам. Тридцать пять лет.К чему я это. От деревянной башни с 26 абонентами до оптики и private LTE, которые мы тянем в поля, — всего полтора века. Тогда человек радовался, что может поговорить через два квартала по одному проводу с землёй. Сегодня я матерюсь, если у дрона в пяти километрах просела картинка. Прогресс — это ещё и рост наших претензий к связи. А принцип всё тот же: дотянуть провод или луч туда, где его нет, и чтоб работало.А у вас какая самая старая связь в руках была — дисковый аппарат, полёвка, ТА-57?Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО #связь #историясвязи #телефон #инженерка

«Привыкайте к ограничениям». А может, начнём с себя?Депутат Госдумы Станислав Наумов выдал народу совет по топливу: привыкайте, как раньше не будет, учитесь «саморегулировать потребление». Мол, безлимитного бензина для легковушек больше не ждите — приоритет общественному и спецтранспорту, а частник пусть умерит аппетиты.По форме вроде трезво: да, скорая и полиция важнее, чем твоя поездка на дачу. Но по сути это классика — переложить проблему на людей. Топливо кончается не потому, что народ много ездит. Оно кончается потому, что по нашим НПЗ прилетает, а защитить их в нужном объёме пока не выходит. Это вопрос к обороне и к тем, кто за неё отвечает, а не к мужику, которому надо доехать до работы.Ему говорят «терпи» — а он и так терпит: утильсбор, мусорный, коммуналку и всё, что на него навесили.И знаете, что в таких советах всегда цепляет? Их дают люди, которых лично это не касается. Легко рассуждать про саморегулирование, когда у тебя служебная машина и депутатский оклад. Я не про «отнять и поделить», я про простое: если призываешь страну затянуть пояса — начни с себя, публично, личным примером. Затянул сам — тогда и других учи.Для меня, связиста, это тот же почерк, что с интернетом и блокировками: вместо «давайте чинить» — «давайте объясним людям, что так теперь надо». Проблему не решают, а нормализуют. И работает это ровно до того момента, пока людям есть что терять.Дефицит переживём, не впервой. Обиднее другое: вместо честного «нам тяжело, вот что делаем» слышим бодрое «привыкайте». Привыкать мы умеем. Вопрос — надо ли.А у вас реально прижало с бензином или пока страшилки? Я вот сейчас вижу огромные очереди, и отдельно проблему заправить буханку, которую погнал на ТО на большую землю. И что бы вы ответили депутату про «саморегулирование»?Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО #связь #топливо #тыл #мнение

Дрон без антенны — не баг, а трендУкраинский канал сообщил: БПЛА «Молния» атаковал цель, не имея ни одной антенны управления — только камера и бортовой компьютер. Автор пишет, что раньше похожие решения фиксировали на дронах V2/V2U с обученной нейросетью, а теперь то же самое видят и на «Молнии»: навигация, поиск цели и атака — полностью автономные, без канала связи с оператором.Для связиста это не рядовая новость. Весь смысл РЭБ и радиоперехвата строится на одном допущении — что у дрона есть канал, который можно заглушить, засечь или подменить. Если канала нет вообще, глушить нечего и перехватывать нечего: дрон летит по картинке и модели, которую сам себе построил заранее. Мою работу это не отменяет — связь всё равно нужна для разведки, целеуказания, координации между людьми. Но конкретно этот класс дронов выходит из-под контроля через эфир, и классическими средствами РЭБ с этим ничего не сделать.Если тренд пойдёт дальше, воевать с автономными аппаратами придётся не антеннами и приёмниками, а оптикой, акустикой и старым добрым огнём на подавление.Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#связь #РЭБ #БПЛА #инженерка

Спутник спутнику передал сигнал — без единой наземной станцииГП КС и питерский «Спецтехцентр» провели эксперимент: малый спутник CSTP-2.11 на низкой орбите (до 1500 км) передал данные через геостационарный ретранслятор серии «Экспресс» — и всё это без единого наземного пункта приёма. Скорость получилась скромная — 0,5 Мбит/с, где-то на уровне доброго старого модема. Гендиректор ГП КС Алексей Волин назвал это важным шагом в развитии сервисов для операторов малых космических аппаратов.Как связист скажу: 0,5 Мбит/с после историй про гигабитную оптику выглядит забавно. Но суть эксперимента не в скорости. Спутник разговаривает со спутником напрямую, без наземки и без привязки к конкретной точке на карте — а значит, не нужно тянуть станции приёма по всему шарику, чтобы поймать сигнал именно в тот момент, когда аппарат пролетает над нужной точкой. У меня похожая история с private LTE: сеть маленькая, скорость не рекорд, зато она реально работает и не зависит от чужой инфраструктуры. Здесь та же логика, только уровнем выше — в космосе.Дальше интересно, во что это превратится: если межспутниковую ретрансляцию довести до нормальных скоростей, отпадает целый пласт наземной инфраструктуры — а с ним и уязвимостей, которые эта инфраструктура с собой тащит.Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#связь #спутники #космос #инженерка

1 июля — день ветеранов боевых действийДата не самая раскрученная, но год от года о ней вспоминают всё чаще. Отмечают тех, кто прошёл боевые действия после 45-го — Афган, Чечня, Сирия, теперь и СВО. Официального статуса у праздника до сих пор нет, но по факту он давно есть — просто разные регионы признают его по-своему.Я на фронте вижу этих людей каждый день. Кто-то уже не первый контракт подписывает, кто-то передаёт опыт молодым — как держать связь под обстрелом, как не терять голову, когда всё горит. Это не про геройский пафос, это про то, что человек однажды пошёл и сделал свою работу, а потом ещё раз, и ещё.С праздником всех, кто прошёл через это. Кто вернулся и кто снова здесь. Ваш опыт — не музейный экспонат, а то, на чём держится боеспособность тех, кто сейчас рядом с вами.Берегите себя.Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#ДеньВетерана #ветераны #СВО #связь

FPV упёрлись в потолок. И я это вижу со своей колокольниПопался разбор от западных аналитиков: классический FPV почти выжал из себя всё, что мог. Звучит громко, но по сути верно — и любопытно, что главную стену этому оружию ставит ровно моя епархия: связь и РЭБ.Сначала про масштаб, чтоб было ясно, о чём речь. FPV-камикадзе сегодня — основная рабочая лошадь поля боя: на них приходится порядка 70% всех поражённых целей. То есть упёрся не какой-то экзотический класс, а то, чем реально воюют каждый день.Где стена. Первое — РЭБ, и тут я кивну со злорадством, потому что говорил это сто раз. FPV сидит на предсказуемых частотах, а где плотно стоит глушилка, там оператор теряет до девяти машин из десяти. Реальная вероятность довести такой дрон до цели — процентов 10–20. Остальное съедает эфир. Всё, о чём я нудел — про устойчивость канала, скачки частоты, навигацию, — это ровно про этот потолок.Второе — люди. Ручное управление требует пилотов, а живой пилот не масштабируется, как завод. На один расчёт нужно три–шесть человек, и обучить их быстрее, чем клепать дроны, не выходит. Производство обгоняет подготовку, и часть железа просто некому поднимать.При этом по деньгам FPV всё равно бьёт всех. Один удар, со всей логистикой и работой расчёта, считают примерно в тысячу долларов — это в разы, а то и на порядок дешевле «умного» автономного дрона. Так что хоронить FPV рано: дёшево и сердито остаётся аргументом.А вот что идёт следом — это уже интересно мне как инженеру. Ставка на полуавтономность: не один пилот на один борт, а один-два оператора на рой, который держится в кучу сам. Дрон должен сам долетать, сам держать строй, сам доводить себя до цели, когда канал рвут или глушат. По сути это ответ на обе стены разом — меньше зависимости и от живого пилота, и от чистого эфира. Классический FPV не умрёт, но станет дешёвой массовкой, а решать будут модульные полуавтономные системы.Замкну на своём. Потолок FPV — это не «дроны кончились». Это сигнал, что война в воздухе уходит туда, гд

Закон «Об оружии» смягчили. Но половину не докрутилиЯ недавно радовался послаблениям в законе «Об оружии» — нарезное через три года вместо пяти и прочее. Радость в силе. Но честно — это полумера, главное оставили за скобками. У коллег попался разбор того, чего в поправках не хватает, и под частью пунктов я подпишусь как связист, который сидит там, где это всё не теория.Первое и для меня самое больное — патроны. 12-й и 16-й калибр на фронте давно расходник против дронов: дробью сбивают FPV, я про это писал. А с закупкой беда — лицензии есть не у всех, оформлять некогда, патроны в хроническом дефиците. Решение напрашивается простое: дать подразделениям брать боеприпасы по бумаге с подписью командира, без танцев с лицензией. Человеку, который завтра пойдёт отбивать дроновую атаку, нужен ящик патронов, а не квест по инстанциям.Второе — приграничье и освобождённые земли. Там, где над головой летает, держать оборот оружия по мирным меркам — оторванность от реальности. Готов человек встать в терробороны, охранять мосты, развязки, подстанции — сними ему сроки и дай ствол. Это не «потенциальная угроза», это те, кто прикрывает то, что иначе прикрыть некому.Третье — ношение для силовиков вне службы. Времена такие, что теракты, увы, продолжатся, и нападения вооружённых «биодронов» — не страшилка, а уже случавшаяся история. Офицер МВД, ФСБ, военный — последний, кого логично оставлять без ствола, когда страна обороняется. Статистика больших чисел беспощадна: что-то да пропустим, и хорошо, если рядом окажется тот, кто сможет ответить.Есть в том разборе и пункты потяжелее — про самозащиту работников оборонных производств и про снаряжение наших перехватчиков. В детали лезть не буду, но направление верное: закон догоняет реальность, в которой тыл перестал быть тылом.Я не за «оружие всем подряд». Я за то, чтобы у людей, реально стоящих на защите, не отбирали инструмент бюрократией. Нынешние поправки — шаг. Следующий должен быть про тех, кому ствол нужен не для тира, а для дела.А вы чт

Коллега недавно описал штуку, мимо которой я как связист пройти не могу, — настолько она показательная. Называется красиво: майнинг IP-адресов. И это вообще не про крипту.Сначала вводная. В приграничье — да и не только — интернет всё чаще работает по белым спискам. Это когда провайдер пускает соединения не куда угодно, а только к адресам из реестра разрешённых. Грубо: Гугл не открывается, Яндекс открывается. Логика вроде понятная — пропускаем только «своё и проверенное». А дальше начинается инженерная жизнь, которую авторы таких списков себе, похоже, не до конца представляли.Возьмём Авито. Сайт открывается — а фотографии грузятся через раз. Почему? Потому что современный сайт — это не один сервер с одним адресом. Это десятки и сотни IP: сам сайт на одних, картинки на CDN на других, API на третьих, и адреса эти ещё и плавают. В белый список попала пара адресов, а серверы с фотками — мимо. Вот тебе и «работает, но пользоваться нельзя»: половину сайта пропустили, половину забыли.Но самое интересное дальше, и тут вылезает фундаментальный промах подхода. IP-адрес не вечный и не прибит к компании гвоздями. Облака раздают адреса из общего котла: крупная контора — Сбер, Озон — арендует сервер, его адрес приоритетно попадает в белый список, потом контора сервер освобождает, а IP возвращается в котёл уже с пометкой «разрешён». И следующий, кто арендует сервер в этом облаке, может случайно получить именно этот «счастливый» адрес — и вдруг обнаружить, что у него открывается там, где у остальных не работает.Случайностью это оставалось недолго. Сисадмины, кто в теме, начали тупо перебирать: арендуешь сервер с поминутной оплатой, смотришь, не достался ли тебе разрешённый адрес. Не повезло — снёс, взял заново. Повезло — а это уже ценный актив, на нём можно поднять то, что иначе недоступно. Говорят, адресные пространства крупных облаков таким перебором давно основательно перепаханы. Натуральная добыча: роешь котёл, пока не выпадет золотая монета. Отсюда и «майнинг».И вот ради чего я

«Гражданской» инфраструктуры больше нетСоберу в одну мысль то, что последние недели лезло из новостей по отдельности. Бьют по Центрам космической связи. Глушат и пеленгуют с сотовых вышек. Вырубают подстанции, после которых ложится и свет, и связь, и оплата на кассе. По отдельности — разные сюжеты. Вместе — один сдвиг: понятие «гражданская инфраструктура» в этой войне растворилось. Нет отдельно «мирной» вышки и отдельно «военной» антенны. Есть сеть, и она вся двойного назначения.Возьмите ту же сотовую мачту. Для тебя это «чтобы телефон ловил». Для военных — готовый разведпост и глушилка: высота, питание от сети, оптика в основании. Поднял аппаратуру — и слушаешь чужой эфир, и давишь чужие дроны, ничего не разворачивая в поле. Та же вышка, что раздаёт людям интернет, в войну мгновенно становится и оружием, и, как следствие, мишенью. И так со всем: телепорт спутниковой связи, энергоузел, оптический хаб — всё, что в мирной жизни просто работает, на войне делается либо твоим инструментом, либо точкой, по которой бьют.Отсюда два неудобных вывода, и оба стоит принять.Первый: спрятать инфраструктуру нельзя, можно только размазать. Большой удобный узел — что наш телепорт, что вражеская вышка — всегда заманчивая цель и единая точка отказа. Живучесть теперь не в красивом единственном центре, а в том, чтобы важное было распределено, продублировано и не валилось целиком от одного прилёта. Я это занудно повторяю не от любви к слову, а потому что вижу, как ломаются именно нераспределённые системы.Второй, поприземлённее: каждый из нас завязан на эту сеть сильнее, чем думает. Свет, связь, карта, навигация, «Госуслуги» — одна цепочка, и рвётся она по тем же узлам. Поэтому резерв — фонарь, павербанк, наличные, запасная симка, бумажная карта — давно не паранойя выживальщика, а трезвый расчёт того, кто понял: «гражданского» тыла больше нет.Война перестала делить мир на фронт и тыл, на военное и мирное. Она идёт по всей сети сразу. И выигрывает тот, кто понял это раньше — и построил так

Сотовая вышка как глаз и глушилка. Учтите, операторы FPVКоллеги подняли важную тему (вот их пост): противник всё активнее использует сотовые вышки как удалённые посты РЭР и РЭБ. Аппаратура на мачте удалённо ловит каналы управления и аналоговое видео наших FPV — и давит их. Расчётам ударных дронов стоит принять это к сведению, а я объясню, почему вышка для такого почти идеальная позиция.Смотрите, что есть у сотовой мачты из коробки. Высота — а в радиоразведке высота решает: чем выше антенна, тем дальше и чище слышишь эфир и тем меньше мешает рельеф. Питание капитальное, от сети, не от аккумулятора на пару часов. И оптика в основании — толстый канал назад, по которому всё услышанное мгновенно уходит на пункт управления, а команды на подавление приходят обратно. Готовый разведпост и глушилка, к которым не надо тащить ни мачту, ни генератор, ни связь — всё уже стоит.Дальше понятно. Такой пост видит, на какой частоте поднялся твой дрон и куда пошло видео, — и либо наводит по тебе, либо забивает канал помехой, сам при этом не светясь в поле. Для оператора FPV это значит одно: рядом с сотовой инфраструктурой противника эфир по умолчанию недружелюбный, тебя там слышат лучше, чем ты думаешь.И заметьте: это та же гражданская вышка, что раздаёт людям интернет. В войну она мгновенно становится и глазами, и глушилкой — но про двойное назначение всей инфраструктуры у меня будет отдельный разговор.Учитывая, что мы все знаем про Бахмут-Телеком, я призываю расчеты БПЛА системно выносить вышки на территории противника. Причем - выносите не антенны. Выносить надо контейнера с оборудованием и линии питания, которые к вышке подходят. Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО #связь #РЭР #РЭБ #вышки #инженерка

14 школьных автобусов. Ночью, в Херсонской областиНочью украинские дроны отработали по автобусному парку в Херсонской области. Среди уничтоженного — 14 школьных автобусов. Та самая техника, которая должна была возить детей на занятия.Писать тут много не буду, да и незачем. Просто зафиксирую: это не «военный объект», не склад и не штаб. Это жёлтые автобусы, на которых дети ездят в школу. И выбор такой цели — не случайный промах, а часть метода: бить по тому, что держит обычную жизнь, чтобы выбить из-под людей землю и заставить уехать.Я про это уже говорил в связи с ударами по подстанциям, заправкам, связи — логика одна и та же, просто здесь она в особенно неприглядном виде. Когда под удар идёт детский транспорт, рассуждать про «военную целесообразность» уже неловко.Автобусы заменят — не людьми же дорожат те, кто это спланировал. А детям, которых это касается напрямую, я бы пожелал, чтобы первого сентября их всё-таки было на чём отвезти в школу. И чтобы было куда.Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО #Херсонскаяобласть #тыл

Почему цифровой дрон не поймать аналоговым приёмникомТема всплывает всё чаще: противник массово переходит с аналогового видео на цифру — DJI, HDZero, Walksnail, всякие ПЛУТО. И наши расчёты РЭР упираются в стену: обычный видеоприёмник, очки или монитор, такой дрон не видит. Хоть тресни — чёрный экран. Разберу, почему так и что делать, потому что в комментариях по этому поводу много путаницы.Сначала суть. Аналоговое видео — это сигнал, который приёмник напрямую превращает в картинку: поймал несущую на 5,8 — вот изображение, пусть в шумах. Цифра устроена иначе. Там картинка сжата и упакована в поток данных по своему протоколу, со своим кодеком и часто со скачками частоты. Аналоговый приёмник ловит этот поток как кашу из единиц и нулей — энергию видит, а смысла нет. Он физически не умеет распаковать чужой цифровой протокол. Это как пытаться прочитать зашифрованный файл, открыв его в «Блокноте»: байты есть, текста нет.И тут поправлю частую ошибку: просто «навесить АЦП» на аналоговый приёмник не поможет. АЦП оцифрует то, что приёмник и так принял, но декодировать чужой видеопоток он не начнёт. Нужен приёмник, который понимает этот конкретный цифровой стандарт.Рабочих путей по сути два. Первый, простой: берёшь приёмное устройство того же стандарта, что и цель, — те же очки DJI под DJI-шный борт, — и принимаешь сигнал родным декодером. Дёшево и сердито, но работает только под конкретную систему. Второй, серьёзный: SDR — программно-определяемый приёмник, который захватывает радио широко, а уже софт на компьютере распознаёт и распаковывает протокол. Гибко, ловит больше, но дороже и требует мозгов и рук.Вывод для поля: если враг ушёл в цифру, аналоговым «глазом» ты слеп, и наращивать его бесполезно. Нужна либо цифровая приёмка под их стандарт, либо SDR с головой. Иначе борт будет летать у тебя под носом, а у тебя — чёрный экран.А вы чем сейчас смотрите цифру — родными очками под их систему, SDR, или пока никак?Communicatio est victoria.— Душнилаt.me/zas_svovk.com/zas_svo#СВО