об / лож / ка

Мандельштам, О. Камень. Стихи. СПб.: Акмэ, 1913.Я всё думал, повезет ли мне когда-нибудь подержать в руках первый сборник Осипа Мандельштама. По воспоминаниям его младшего брата, тираж составил 600 экземпляров, но все почему-то пишут, что их было 300. В общем, книжка практически не находима. Несколько лет храню ее ардисовский репринт, но сегодня… сегодня наконец «живой» экземпляр!! Увы, не мой.Мандельштам, О. Камень. Стихи. СПб.: Акмэ, 1913.Я всё думал, повезет ли мне когда-нибудь подержать в руках первый сборник Осипа Мандельштама. По воспоминаниям его младшего брата, тираж составил 600 экземпляров, но все почему-то пишут, что их было 300. В общем, книжка практически не находима. Несколько лет храню ее ардисовский репринт, но сегодня… сегодня наконец «живой» экземпляр!! Увы, не мой.

Интересно, кстати, что в Библиотеке Парвуса тоже есть книжка Дависа Трича — справочник (путеводитель) по Палестине:Davis Trietsch. Palaestina Handbuch. Dritte Auflage. Berlin: Juedischer Verlag, 1912.Но на этот раз, как мы видим, книга вышла в другом связанном с Тричем издательстве — Jüdischer Verlag.#DavisTrietsch

Davis Trietsch. Bilder aus Palaestina. Zweite Auflage. Berlin: Orient Verlag, [1911]. — Давис Трич. Образы Палестины. 2-е издание.Немецкоязычная иллюстрированная книга-очерк о Палестине начала XX века: о городах, святынях и ландшафтах, арабском и мусульманском жизненном укладе — городской и деревенской жизни, торговле и караванных дорогах, арабских легендах и рассказах об Иерусалиме, — но главные темы книги связаны с еврейской жизнью страны: старых общинах Востока, новых поселениях, иврите и росте ишува (еврейского сообщества) в позднеосманский период.Книга, по сути, соединяет путевой очерк, фотографический альбом и сионистскую публицистику. Автор книги Давис Трич был одним из деятельных публицистов раннего сионизма: немецко-еврейский автор, издатель и организатор, он стремился представить Палестину не только как землю памяти и святынь, но и как живую страну, способную к хозяйственному и культурному обновлению.Трич участвовал в основании целого ряда берлинских издательств, в том числе — Jüdischer Verlag и Orient Verlag, и его палестинские издания были обращены к немецкоязычному еврейскому читателю и стремились представить Палестину как место для возвращения, труда и строительства будущего дома еврейского народа.#DavisTrietschDavis Trietsch. Bilder aus Palaestina. Zweite Auflage. Berlin: Orient Verlag, [1911]. — Давис Трич. Образы Палестины. 2-е издание.Немецкоязычная иллюстрированная книга-очерк о Палестине начала XX века: о городах, святынях и ландшафтах, арабском и мусульманском жизненном укладе — городской и деревенской жизни, торговле и караванных дорогах, арабских легендах и рассказах об Иерусалиме, — но главные темы книги связаны с еврейской жизнью страны: старых общинах Востока, новых поселениях, иврите и росте ишува (еврейского сообщества) в позднеосманский период.Книга, по сути, соединяет путевой очерк, фотографический альбом и сионистскую публицистику. Автор книги Давис Трич был одним из деятельных публицистов раннего сионизма: немецко-еврейский автор, изд

Еще из воспоминаний Николая Морозова о Владимире Гиляровском:Он не только помогал тем, кто к нему приходил, но и сам находил нуждающихся. Можно привести такой пример. Улица кишмя кишит народом, туда и обратно двигаются люди всякого вида, возраста и достатка. Вот показывается человек в сбитых ботинках, в костюме не первой свежести, в широкой шляпе, из-под которой выбиваются длинные волосы. «Кажется, актер», — срывается у Гиляровского, и он, загораживая дорогу неизвестному, протягивает ему руку:— Гиляровский…— Как же… Как же… Слыхал, знаю…Завязывается разговор. Выясняется, что неизвестный действительно актер. Он рассказывает, откуда приехал, где играл, какие роли исполнял, и в том числе называет роль Наполеона. У них находятся общие знакомые. Но актер не может понять, зачем и почему его остановили. Однако это скоро выясняется. Гиляровский спрашивает, приятно улыбаясь:— Пообедать-то сегодня есть на что?Актер конфузится, краснеет.— Знаете ли… Видите ли…А у Владимира Алексеевича уже сверкает в руке бумажка, которую он и сует ему. Тот поражен, растроган, благодарит.— Я очень тронут, вы так относитесь…Писатель шутливо закругляет:— Очень рад дать взаймы «Наполеону». До свиданья, заходите.#ВладимирГиляровский

Примечательно, что это — не обычная книжная иллюстрация, а каллиграфическое написание иероглифа, обозначающего «долголетие», «счастье», «благополучие», с подписью и личной печатью автора. Вероятно, это тот самый «иероглиф счастья», который, по словам Пильняка, был прислан ему актером кабуки Оноэ Мацусукэ.Из очерка «Театр и живопись — элементами формулы шара»:Женские роли в японском театре играют мужчины. Там, за кулисами, в уборных Утаэмон Накамура, Канъя Морита, Байко Оноэ, Косиро Мацумото, Содзюро Савамура, — у знаменитейших японских артистов, — перед уборной надо снять башмаки, надо поклониться артистам в землю, — там, в уборных, — аскетическая чистота, монастырская простота, подушка перед зеркалом, на подушке артист, сбоку хибати, на столике письменные принадлежности (и Мацускуэ Оноэ, 84-летний человек, который не мог мне при свидании подарить автографа, потому что у него дрожали руки, прислал мне потом — на память — иероглиф счастья, лучшую вещь, которую я вывез из Японии), — а с другой стороны от артиста стоит столик с гримом.#БорисПильняк

Борис Пильняк. Корни японского солнца. Роман Ким. Ноги к змее. Л.: Прибой, 1927.Книга примечательна и своим оформлением (к сожалению, художник — автор обложки не известен), и как пример советского интереса к Японии 1920-х годов. Издание устроено как двойная книга. Первая часть — собственно, путевые очерки Бориса Пильняка, написанные после его поездки в Японию в 1926 году. Вторая часть — «Ноги к змее» востоковеда (и по совместительству сотрудника ОГПУ) Романа Кима, обозначенная как глоссы, то есть комментарии к пильняковскому тексту. Для Пильняка Япония становится материалом для размышлений о Востоке, современности, технике, традиции, особенностях европейского восприятия. Ким же выступает как комментатор, уточняющий культурные и исторические реалии. Само название его части, — «ноги к змее», — Ким объясняет как китайское выражение о «ненужной» добавке: книга Пильняка, пишет он, может существовать без этих комментариев, как змея существует без ног.Вместе с тем, в составе издания эта вторая часть приобретают свое значение как пример редкой композиции: литературный очерк здесь сразу сопровождается критическим и востоковедческим комментарием. Пильняк фиксирует впечатление, Ким уточняет и расширяет его контекст.#БорисПильняк #РоманКимБорис Пильняк. Корни японского солнца. Роман Ким. Ноги к змее. Л.: Прибой, 1927.Книга примечательна и своим оформлением (к сожалению, художник — автор обложки не известен), и как пример советского интереса к Японии 1920-х годов. Издание устроено как двойная книга. Первая часть — собственно, путевые очерки Бориса Пильняка, написанные после его поездки в Японию в 1926 году. Вторая часть — «Ноги к змее» востоковеда (и по совместительству сотрудника ОГПУ) Романа Кима, обозначенная как глоссы, то есть комментарии к пильняковскому тексту. Для Пильняка Япония становится материалом для размышлений о Востоке, современности, технике, традиции, особенностях европейского восприятия. Ким же выступает как комментатор, уточняющий культурные и исторические р

А вот жена очень красиво перелистывает книжку.

Дневник Фриды Кало, несколько страниц из книги.Творчество Кало часто связывалось с сюрреализмом. Андре Бретон в 1938 году увидел в ее живописи pure surreality, «чистую сюрреальность», и назвал ее искусство «смесью откровенности и дерзости».Сама Кало, однако, этот ярлык отвергала. Однажды она сказала: «Они думали, что я сюрреалистка, но это было не так. Я никогда не писала сны. Я писала собственную реальность».#FridaKahloДневник Фриды Кало, несколько страниц из книги.Творчество Кало часто связывалось с сюрреализмом. Андре Бретон в 1938 году увидел в ее живописи pure surreality, «чистую сюрреальность», и назвал ее искусство «смесью откровенности и дерзости».Сама Кало, однако, этот ярлык отвергала. Однажды она сказала: «Они думали, что я сюрреалистка, но это было не так. Я никогда не писала сны. Я писала собственную реальность».#FridaKahlo

The Diary of Frida Kahlo. An Intimate Self-Portrait. — Дневник Фриды Кало. Интимный автопортрет.Это факсимильное издание личного дневника знаменитой мексиканской художницы, который она вела последние 10 лет своей жизни — с 1944 по 1954 год. 170-страничный дневник Фриды Кало содержит ее мысли, стихи и сновидения; многие записи связаны с ее мужем, Диего Риверой. Дневник включает 70 акварельных изображений: от набросков и автопортретов до более завершенных композиций, в которых Фрида развивает мотивы своих будущих и уже созданных полотен.Вступление к этому уникальному изданию написал известный мексиканский писатель Карлос Фуэнтес. Искусствовед Сара М. Лоу написала подробные искусствоведческие комментарии к рисункам и метафорам Фриды.Издатели: New York — Mexico: Harry N. Abrams, Inc., La Vaca Independiente S.A. de C.V., 1995.#FridaKahlo #CarlosFuentes #SarahMLoweThe Diary of Frida Kahlo. An Intimate Self-Portrait. — Дневник Фриды Кало. Интимный автопортрет.Это факсимильное издание личного дневника знаменитой мексиканской художницы, который она вела последние 10 лет своей жизни — с 1944 по 1954 год. 170-страничный дневник Фриды Кало содержит ее мысли, стихи и сновидения; многие записи связаны с ее мужем, Диего Риверой. Дневник включает 70 акварельных изображений: от набросков и автопортретов до более завершенных композиций, в которых Фрида развивает мотивы своих будущих и уже созданных полотен.Вступление к этому уникальному изданию написал известный мексиканский писатель Карлос Фуэнтес. Искусствовед Сара М. Лоу написала подробные искусствоведческие комментарии к рисункам и метафорам Фриды.Издатели: New York — Mexico: Harry N. Abrams, Inc., La Vaca Independiente S.A. de C.V., 1995.#FridaKahlo #CarlosFuentes #SarahMLowe