
Хенджин чувствует скуку. Она, словно удушающий дым от костра, окутывает его с головы до ног, лишая ясного сознания. Наследный принц лениво покачивает позолоченный бокал, наблюдая за легкими волнами вина, что вот-вот грозились выйти за края, умышленно игнорируя танцовщиц, украшающих просторный зал, словно драгоценные камни, которыми украшают дорогое колье.Мысли тут же уносятся к чему-то желанному. К шее, увенчанной камнями, которые он дарил лично. К глазам, которые блистали лучше любых сапфиров. К телу, которое соблазняло так, как это не могла сделать ни одна из танцовщиц, живущих на землях его королевства. От мыслей о Феликсе, развалившемся на их общем ложе, уткнувшемся в очередную книгу о налогообложении или градостроительстве, Хенджина отвлекает одна из рабынь, опустившаяся на колени прямо перед его местом за огромным столом. Шум в зале стихает. Отец наблюдает за Хенджином с нескрываем интересом, не поощряя, но и не осуждая безрассудный поступок рабыни.В Оквитаре не осталось ни одного жителя, который не слышал бы о безумной и безграничной любви наследного принца к своему супругу. Но все еще оставались глупцы, лелеющие надежды на шанс оказаться в постели того, кто до замужества был самым известным и самым искусным любовником королевства. Тишина становится еще громче, когда Хенджин поднимается со своего места. Рабыня у его ног оживляется, расправляет плечи шире, привлекая внимание к своей пышной груди, и застенчиво улыбается, пряча лицо в золотистых локонах, что волнами спадают на плечи и спину. Хенджину это не интересно. Его взгляд падает на стражников, стоящих у входа, но все мысли принадлежат серебристым волосам его мужа, запах которых он хочет ощутить прямо сейчас.Слегший от сезонной простуды, его муж не хотел следовать за Хенджином на традиционный ужин в честь гостей, что прибыли с Кремноса, поэтому принцу пришлось в одиночку высидеть приличные полчаса прежде чем оставить двор на попечении самих себя. Рабыни, танцовщицы и другие прислужницы совершенно не захват


