Филип Янси

Крест — это центральный образ христианства. По словам Флэннери О’Коннор, он — яркое свидетельство того, что мир, «со всеми его ужасами, был найден Богом достойным, чтобы умереть за него». В течение страстной недели я заметил, что размышляю не столько над теоретическими обоснованиями искупления, сколько над его практическим следствием. Когда богослова Карла Барта однажды попытались «загнать в угол» в отношении момента его «спасения», Барт ответил: «Это случилось после полудня в 34 году нашей эры, когда Иисус умер на кресте». Любовь всегда находит способ преодолеть все препятствия ради воссоединения с любимым — чего бы это ни стоило. В то же время, крест открывает ограниченность человеческих достижений. Понтий Пилат указал на трех языках «преступление» Иисуса: «Царь иудейский», по иронии судьбы отдав должное разыгранной пред ним пародии на правосудие.Это был публичный спектакль: самые утонченные религиозные лидеры того времени ополчились против невиновного, а самая прославленная система правосудия вынесла несправедливый приговор. Как отметил Томас Мертон: «Никто не видел Воскресения. Все видели Распятие. Каждый и сейчас видит распятие. Крест — повсюду». Когда сегодня мы подвергаемся искушению обратиться за решением глубочайших человеческих проблем к политике или науке, этот символ противоречия указывает нам на необходимость остановиться. Христос показал ложными богами все силы и авторитеты, которыми люди более всего гордятся, и на которых возлагают самые большие надежды. В то же время, крест выносит на свет неожиданное качество Бога: смирение. Говоря словами Павла, Иисус, «будучи образом Божьим, не почитал хищением быть равным Богу; но… смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной». Обездоленные и нищие инстинктивно реагируют на такое личностное отождествление, как показывают сосредоточенные на кресте проповеди в Аппалачах или базовые общины в Латинской Америке. Романистам это также известно. Так, священное напоминание о смерти Иисуса сделали центральн

Его окружение Иисус был другом грешникам. Им нравилось находиться рядом с Ним, и они искали Его общества. В то же время, законники находили Его поведение возмутительным и даже отвратительным. В чем же заключался секрет Иисуса, утраченный нами? Пословица гласит: «Человек познается по его окружению». Представьте себе ужас жителей Палестины первого столетия, пытавшихся применить этот принцип к Иисусу из Назарета. В Евангелиях упоминаются восемь случаев, когда Иисус принял приглашение на обед. Трижды это были обычные трапезы в кругу друзей, однако остальные пять раз Иисус нарушил все нормы социальных приличий. Однажды Он обедал с Симоном прокаженным. Работая с доктором Полом Брендом, экспертом по проказе, мне тоже довелось обедать с прокаженными, и могу сказать, что за две тысячи лет медицинский прогресс мало чего достиг в смягчении социального клейма, оставляемого этой болезнью. Один интеллигентный, образованный мужчина в Индии рассказал мне о том дне, когда он со слезами на глазах сидел в своей машине возле церкви, внутри которой в этот момент выходила замуж его дочь. Он не смел показаться на церемонии, потому что все гости сразу разбежались бы. И он не мог устроить традиционное свадебное застолье, потому что кто бы вошел в дом прокаженного? В Палестине суровые законы еще больше усугубляли позорный статус прокаженных. Они должны были жить за пределами городских стен и кричать: «Нечист!» — приближаясь к кому-либо. И тем не менее, Иисус, проигнорировав эти правила, возлег за столом у человека, позорное клеймо которого стало частью его имени. Мало того — во время застолья одна женщина беспрепятственно вылила на голову Иисуса дорогостоящие благовония. Согласно Евангелию от Марка, Иуда Искариот с отвращением встал из-за стола и прямиком направился к первосвященникам, чтобы предать Иисуса. По крайней мере один раз Иисус воспользовался гостеприимством какого-то видного фарисея. Религиозные лидеры, словно шпионы, повсюду следовали за Иисусом и приглашали Его к себе в дом, вн

26 февраляДневник благодати. Угроза для жизни (Продолжение от 25 февраля) В течение двух часов я лежал в ужасно неудобном положении на жестких носилках, ожидая результатов компьютерной томографии. Наконец, в палату вошел врач: «Мне нелегко говорить вам об этом, мистер Янси…». У меня была сломана шея, точнее — раздроблен третий шейный позвонок. К счастью, перелом не повредил спинной мозг. Если бы это произошло, то я, скорее всего, оказался бы парализованным, как Кристофер Рив. Впрочем, плохо было то, что один из осколков кости мог в любой момент разрезать главную артерию. «У нас наготове самолет на тот случай, если вас понадобится переправить для операции в Денвер, — сказал врач. — Мы сделаем еще одну томографию — на этот раз, с йодным раствором в качестве красителя, — чтобы выяснить, нет ли кровотечения из артерии. Хочу подчеркнуть, что сложившаяся ситуация опасна для жизни. Советую вам связаться с близкими». В тот день я пролежал привязанным к носилкам в общей сложности семь часов, и у меня было достаточно времени, чтобы поразмышлять о своей жизни. Я писал статьи о людях, жизнь которых внезапно изменилась в результате несчастного случая, приведшего к частичному или полному параличу. Теперь же меня самого едва не постигла такая же участь. Однако если моя артерия, питающая мозг, действительно кровоточит, или если сформировался кровяной сгусток, то вскоре меня ожидают последствия похуже паралича. Я лежал, вспоминая, о чем накануне учил в Лос-Аламосе в отношении молитвы. Я впервые столкнулся с явной угрозой смерти, однако на душе у меня было на удивление спокойно. Все-таки, я прожил удивительную жизнь рядом с прекрасной супругой; пережил массу приключений в более чем пятидесяти странах; имел наполненную смыслом работу,дающую почти абсолютную свободу и связь через книги и статьи с многими людьми, которых никогда не встречал… Оглядываясь на свою жизнь, я мало о чем сожалел. Что же касается того, что ожидало меня впереди, то я был совершенно спокоен. Хотя никто, выросший

18 февраля Дневник благодати"Пределы чудес" Иисус, Который наверняка мог бы совершать чудеса каждый день Своей жизни, если бы захотел, относился к ним на удивление двойственно. В отношениях со Своими учениками Он использовал чудеса лишь как доказательство того, Кто Он есть («Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам»). Тем не менее, даже совершая чудеса, Иисус зачастую умалял их значимость. Марк описывает семь отдельных случаев, когда Иисус сказал исцеленному Им человеку: «Никому не рассказывай!» Он хорошо знал недолговечность эффекта, производимого чудесами, — и в дни Моисея, и Илии. Да, чудеса привлекали толпы, но они редко побуждали к долговременной верности. Иисус же нес непростое послание о послушании и жертве, а не спектакль для зевак и искателей сенсаций. (Кончено, скептики Его дней, так же, как и люди сегодня, находили Его чудодейственным силам рациорациональные объяснения.)Библия с поразительным постоянством показывает, что чудеса (мы говорим о драматичных, приводящих публику в восторг чудесах, которых по-прежнему жаждут многие из нас) просто не взращивают глубокую веру. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на эпизод с преображением, когда лицо Иисуса засияло, как солнце, а Его одежда стала ослепительно белой. К изумлению учеников, рядом с ними в облаке появились Моисей и Илия. Прозвучал голос Бога. Это было уже слишком, и ученики в страхе попадали на землю. Но какой же эффект произвело на Петра, Иакова и Иоанна это выдающееся событие? Умолкли ли их вопросы и исполнились ли они веры? Через несколько недель, когда Иисус нуждался в них больше всего, они все бросили Его. Хотя чудеса Иисуса были слишком избирательными, чтобы избавить всех людей от их бед, они служили знамениями Его миссии — отголосками того, что Бог однажды совершит для всего творения. Тем, кто пережил их (например, парализованный, которого, как люстру, спустили с потолка для чистки), исцеления давали убедительные доказательства того, что Бог п

Вот уже некоторое время я задаю всем вопросы: «Каковы на самом деле отношения с Богом? Как это работает?». Представьте себе, какие разные ответы дали бы на них Авраам, Енох, Иеремия, Моисей, Исайя, Иаков, Давид, Иона, Иов. У каждого из них опыт отношений с Богом принципиально отличается от другого. Я же могу проникнуть в их противоречия и понять их. Жизнь с Богом — индивидуальная и личная проблема, к которой общие формулы мало применимы."Библия которую читал Иисус"

Бог готов выяснять отношения с теми, кто вслух изливает свои жалобы: с Иовом, Иеремией и Ионой. Он вступает в продолжительный спор с Авраамом и Моисеем и иногда уступает им победу. Сражаясь с Иаковом, Бог тянет до рассвета, прежде чем нанести рану. До того момента Иаков держится наравне с ним. Бог совершенно очевидно предпочитает честный спор подлому подчинению. Он воспринимает людей всерьез, ведет с ними разговор, включает их в Свой замысел и прислушивается к ним. Самая поразительная весть Ветхого Завета о Боге — это весть о личностном и вступающем в близкие отношения с людьми Господе. А самая поразительная весть о нас, людях, заключается в том, что Бог придает нам особое значение. Богу важно, что мы говорим, как мы поступаем, что мы думаем и что чувствуем. Эти «мелочи» имеют вселенские последствия. Людям, живущим в эпоху полетов в космос и воспринимающим землю как крошечный голубовато–зеленый комок, подвешенный в непостижимом пространстве мироздания, трудно поверить, что мы и впрямь имеем какое–то значение. Забавно, но как раз наши величайшие технические достижения, в частности изобретение телескопа, обнаружили нашу ничтожность в масштабах космоса. Эрнст Беккер сказал, что мы носим в груди «тоску по вселенской значимости». С какой стати нам быть главной ценностью мира?"Библия которую читал Иисус"

Дневник благодати. 28 января Забота о «никто» В комнату, где мы договорились встретиться, вошел худощавый слегка седеющий мужчина. Извинившись за пятна крови на лабораторном халате, он объяснил, что только что производил вскрытие броненосца — единственного из известных живых существ, кроме человека, которое может быть носителем бактерий проказы. Этот мужчина старомодно одевался, жил в арендованном бунгало на территории больницы в Луизиане и ездил на видавшей виды машине. В своем сердце Пол Бренд оставался миссионером, которого не впечатляют и не привлекают ни относительное процветание, ни слава. Тот первый визит длился неделю. Я сидел рядом с Брендом, когда он осматривал покрытые язвами конечности пациентов, и сопровождал его в лабораторию. По вечерам же мы общались с ним и его женой Маргарет (известным офтальмологом) в их деревянном домике за тарелкой риса с карри. После ужина Пол поудобнее устраивался в своем кресле, я включал диктофон, и мы начинали говорить о чем угодно от лепрологии и теологии до проблемы голода в мире и сохранения плодородия почв. Какой бы я ни поднимал вопрос, оказывалось, что Пол уже размышлял на эту тему. Он цитировал Шекспира и обсуждал происхождение слов из греческого, иврита и латыни. Во время перерывов Пол мог рассказывать, например, как определить спелый инжир (надо понаблюдать, на какие плоды чаще садятся бабочки; перепробовав несколько, они обязательно перепорхнут на более спелые); или что африканские птицы-ткачи строят свои сложные гнезда с помощью только одной ноги и клюва. Особо хотел бы выделить те наши беседы, в которых он вспоминал о некоторых пациентах в Индии — их называли «никто», — которым Пол оказывал надлежащий медицинский уход. Начав свои пионерские исследования, он стал единственным хирургом-ортопедом в мире, где живут 15 миллионов жертв проказы. Вместе с Маргарет Пол сделал некоторым из своих пациентов десятки операций. С помощью новаторского метода пересадки сухожилий он восстанавливал подвижность негнущихся рук, реко

Мучительная история евреев преподносит нам совершенно неожиданный урок: нельзя ошибиться, приписывая Богу свойства личности. Бог — не слепая сила, разместившаяся где–то на небесах, не греческая абстракция, не материальный сверхчеловек римлян и уж, конечно, не отдыхающий после своих трудов ремесленник деистов. Бог — это Личность. Он входит в жизнь людей, вмешивается в семейные отношения, появляется там, где Его не ждут, назначает вождями людей, которых никто бы на этот пост не выбрал, требует с людей отчета. И что самое главное — Бог любит. Великий иудейский богослов Абрахам Хешель сформулировал это в книге «Пророки» следующим образом: «Бог открывает Себя пророку не в виде абстрактного абсолюта, а в личных, интимных отношенияхс миром. Он не только приказывает и требует повиновения, Он также воспринимает и чувствует то, что происходит в мире, и реагирует на это. События и поступки людей вызывают у Него радость или скорбь, удовольствие или гнев. Деяния людей могут тронуть Его, огорчить, разгневать или, напротив, угодить Ему и порадовать Его. Бог Израиля — это Бог, Который любит, Бог, Который открывается человеку и заботится о нем. Он не только правит миром в величии Своей мощи и мудрости, Он также непосредственно реагирует на события истории»."Библия которую читал Иисус"

Дневник благодати 15 января Поражения в культурных войнах. Однажды мне предстояло выступать на тему «Культурные войны» перед большой аудиторией сторонников либерально-демократических убеждений с влиятельным еврейским меньшинством. Я был избран как представитель от евангельских христиан для теледебатов, в которых также принимали участие президенты компаний «Disney Channel» и «Warner Brothers» и президент колледжа Уэллесли. Готовясь к выступлению, я просмотрел Евангелия в поисках водительства, но лишь в очередной раз увидел, насколько аполитичным был Иисус. Сегодня, каждый раз, когда приближаются очередные выборы, христиане вступают в полемику: кто из кандидатов является «Божьим избранником» (или избранницей) для Белого Дома. Я с трудом представляю себе Иисуса, размышляющего над тем, кто является «Божьим избранником» для руководства империей: Тиберий, Октавий или Юлий Цезарь. Я также был поражен, увидев, что происходит, когда христиане проигрывают культурные войны. Например, во время всплеска гонений в 1960-х и 1970-х годах в Китае верующих штрафовали, сажали в тюрьмы и подвергали пыткам. Однако, вопреки притеснениям со стороны властей, разразилось духовное пробуждение, которое вполне можно считать крупнейшим за всю историю Церкви. О своей верности невидимому Царству заявили около пятидесяти миллионов китайцев, хотя царство видимое заставляло их из-за этого страдать. Когда мне дали слово, я сказал, что являюсь последователем палестинского еврея первого столетия, Который также был вовлечен в культурную войну. Он пошел против несгибаемой религиозной элиты и языческой империи. Эти две силы, зачастую конфликтующие друг с другом, составили совместный заговор, чтобы избавиться от Него. И как же Он отреагировал? Вместо борьбы, Он отдал жизнь за Своих врагов, указав на эту жертву как свидетельство Своей любви. Одними из Его последних слов перед смертью были: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают». После передачи ко мне подошел один известный телеведущий, имя которого зн

Первые одиннадцать глав книги Бытия полны сообщений о бесконечных поражениях и неудачах человеческой расы, которые поставили под вопрос весь замысел творения. Бог в двенадцатой главе намечает новый план, который должен исправить все эти ошибки: основные проблемы человечества будут разрешены благодаря тому, что Он изберет одно семейство, одно племя (Израиль, позднейшее название «евреи») и через посредство этого народа, который станет колыбелью Воплощения, сумеет исцелить всю землю и вернуть мир к первоначальному состоянию. Начертав этот план, Бог приступает к его осуществлению весьма странными способами. В качестве родоначальника избранного племени Он призывает язычника из области, которая ныне называется Ираком, и подвергает его ряду испытаний. Причем большинство проверок этот человек не выдерживает. К примеру, в Египте Авраам выказал куда более низкую мораль, чем местные солнцепоклонники. Пообещав произвести от Авраама потомство такое же многочисленное, как звезды в небе и песчинки на берегу моря, Бог затем демонстрирует чудеса исцеления бесплодия. Авраам и Сарра дожили до девяноста лет, прежде чем дождались первенца. Их невестка Ревекка тоже некоторое время не могла рожать, а их внук Иаков четырнадцать лет дожидался желанной ему невесты, которая также оказалась бесплодной. Три поколения бесплодных женщин — не слишком удачный способ положить начало великому народу! Подобным же образом, пообещав Аврааму целую страну (до этого Авраам владел лишь участком для захоронения в Ханаане), Бог ведет Израиль кружным путем в Египет, где избранный народ пребывает четыреста лет, пока Моисей не возглавляет поход в Землю обетованную. Это злосчастное путешествие вместо ожидаемых двух недель продлилось сорок лет! Похоже, что у Бога часы идут иначе, чем у нас, нетерпеливых смертных. Столь же странные события происходят в новозаветные времена. Никто из почтенных иудейских ученых не признает в Иисусе из Назарета Мессию, возвешенного в псалмах и пророках. Эти сюрпризы и заблуждения пр

Тысячелетиями евреи повторяли молитву: «Возблагодарите Бога всемогущего, ибо Господь благ и любовь его пребывает вовеки». Надо бы поразмыслить над этой молитвой, ибо ныне мы привыкли сомневаться как раз в этих двух утверждениях. Действительно ли Бог благ? В самом ли деле Его любовь пребывает вовеки? Достаточно беглого взгляда на прошлое или на заголовки сегодняшних газет — и любой разумный человек усомнится в справедливости этих утверждений. Вот и еще одна причина вглядеться в Ветхий Завет: в этой книге сами евреи вслух выражают сомнение в истинности своей же молитвы. Как и следует в любовных отношениях, они высказывают свои сомнения другому — Самому Богу — и получают от Него прямой ответ. Из Ветхого Завета мы узнаем кое–что о действиях Бога — совсем не то, чего бы мы ожидали. Бог действует медленно, непредсказуемо, парадоксально...."Библия которую читал Иисус"

Мы весьма по–разному представляем Бога. Кто Он? Умелый часовщик, налаживающий механизм вселенной, а затем уходящий на задний план и предоставляющий этому механизму работать самостоятельно? Или Бог — заботливый отец, держащий в Своих ладонях не только мир, но и каждого человека? Наиболее важной задачей я считаю реконструкцию подлинного представления о Боге. Мы неизбежно переносим на Бога те чувства и образы, которые вызывают у нас наши родители. У Джорджа Бернарда Шоу возникли серьезные разногласия с Богом, потому что его отец был подонком, безответственным человеком,которого дети интересовали гораздо меньше, чем крикет и пиво. Клайв Льюис также прошел через долгую и мучительную внутреннюю борьбу, прежде чем сумел избавиться от навязчивого представления о своем отце, человеке резком, порывистом, прибегавшем к цитатам из Цицерона, когда требовалось образумить подростков–сыновей. Льюис говорит, что смерть его матери была подобна гибели Атлантиды: он едва уцелел на одном из крошечных островков. В частной школе он попал в руки жестокого Учителя, который позднее был признан психически больным человеком. Чтобы обрести любовь к Богу, Льюису потребовалось сперва преодолеть образ, сложившийся у него «по подобию» его первых наставников. Ветхий Завет именует Бога Отцом. Но этот Отец разительно отличается от отцов Льюиса и Шоу. Бог предстает здесь не только львом, но и ягненком, не только орлом, но и наседкой, царем и одновременно рабом, судьей и в то же время пастырем. Едва нам покажется, что мы уже уловили суть, как Ветхий Завет представляет нам совершенно иное изображение Бога: ремесленника, цирюльника, виноградаря. Словно неумолчная барабанная дробь, со страниц Ветхого Завета исходит весть: мир вращается вокруг Господа, а не вокруг нас. В культуру древних евреев было вживлено множество обрядов и правил, напоминавших им об этом: они посвящали своих первенцев и первенцев своих стад Богу, носили небольшие свитки с записями Закона на голове и на запястьях, вешали особые знаки

1 января Дневник благодати Розеттский камень Остановитесь на минуту и поразмышляйте о Божьей точке зрения. Бог есть Дух, не связанный временем и пространством, однако Он то и дело использовал материальные объекты (пылающий куст, огненный столб и т.д.), чтобы видимым образом заявить о Себе на планете Земля. Каждый раз Бог прибегал к какому-либо предмету, чтобы передать послание, после чего двигался дальше. Однако в Иисусе мы видим нечто совершенно новое. Бог стал одним из творений на этой планете — событие, не имеющее аналогов, неслыханное, уникальное в полнейшем смысле этого слова. Бог, наполняющий вселенную, сжался до того, чтобы стать крестьянским ребенком, которому, подобно всякому земному младенцу, нужно было учиться ходить, говорить и одеваться. В Своем воплощении Божий Сын сознательно сделал Себя «ущербным», обменяв всеведение на мозг, который слово за словом учил арамейский язык, вездесущность — на две ноги или, в лучшем случае, — осла, всемогущество — на руки, достаточно сильные для того, чтобы пилить дерево, но слишком слабые для самозащиты. Вместо того чтобы созерцать одновременно сотни миллиардов галактик, Он смотрел на узкие улочки Назарета, груды камней в Иудейской пустыне или многолюдные улицы Иерусалима. Благодаря Иисусу, мы теперь можем не сомневаться в Божьем желании близости. Действительно ли Бог хочет близких отношений с нами? Иисус отказался ради этого от Небес. Став человеком, Он восстановил первоначальную связь между Богом и людьми, между видимым и невидимым мирами. Ричард Нибур провел очень меткую параллель между Божьим воплощением во Христе и Розеттским камнем. До обнаружения этого камня ученые могли лишь догадываться о смысле египетских иероглифов. Но вот, настал незабываемый день, когда они нашли темную каменную плиту, на которой на трех разных языках был высечен один и тот же текст. Сопоставив переводы, ученые расшифровали иероглифическую запись и наконец смогли ясно увидеть мир, доселе затянутый для них туманом. Далее Нибур отмечает, что

31 декабря Дневник благодати. Непрерывное воплощение. За два с лишним столетия до Реформации разгорелась богословская полемика, сделавшая ведущего богослова Фому Аквинского противником быстро обретающего популярность британца Иоанна Дунс Скота. Суть полемики была сосредоточена вокруг вопроса: «Имело бы место Рождество, если бы люди не согрешили?» В то время как Фома Аквинский рассматривал Воплощение как Божье лекарство для падшей планеты, его оппонент считал, что на кон было поставлено гораздо больше. Для Дунс Скота Слово, ставшее плотью, однозначно олицетворяло изначальный Божий замысел, а не какую-то запоздалую реакцию или «план Б». Фома Аквинский указывал на библейские фрагменты, подчеркивающие, что крест — это искупительный Божий ответ на разрушенные взаимоотношения. Дунс Скот цитировал отрывки из посланий к ефесянам и колоссянам, говорящие о вселенском Христе, в Котором все сущее берет начало, держится и движется к завершению. В конце концов, церковь пришла к заключению, что оба эти подхода библейски обоснованы и могут считаться общепринятыми. Хотя большинство богословов склонялись к мнению Фомы Аквинского, в последние годы известные католики вроде Карла Ранера начали внимательнее присматриваться и к учению Дунс Скота. Наверное, протестантам следовало бы поступить так же. Использованное Павлом выражение «во Христе» указывает на реальность, которая проиллюстрирована его же метафорой Тела Христова: Церковь продлевает воплощение во времени. В одной из проповедей Остин Фаррер задал вопрос, который возникает у каждого, кто сопоставляет возвышенную метафору Павла с печальной реальностью Церкви: «Но что же нам делать с зияющей пропастью, возникшей между нашим положением во Христе и нашими фактическими делами: ленью, эгоизмом, нечистотой, легкомысленностью и мучительной нелепостью наших молитв? На одной стороне этой пропасти — мы, такие, какими нас сотворил Иисус, а на другой — то, во что мы сами себя превратили». Как отметил Фаррер, мы делаем то же самое, что и учени

28 декабря Дневник благодати. Вы там побывали. У лауреата Пулитцеровской премии, историка Барбары Такман есть одно правило написания исторических романов: никакого предвосхищения событий. Например, работая над книгой об Арденнской операции во Второй мировой войне, Такман боролась с искушением включить в текст отступления вроде: «Конечно же, каждый знает, чем все закончилось». Но перед началом Арденнской операции войска антигитлеровской коалиции не знали исхода этого сражения. Если судить по внешним признакам, то они вполне могли быть отброшены обратно к побережью Нормандии, откуда начали вторжение. Если историк хочет реалистично передать напряжение и драматизм событий по мере их развития, он не должен забегать вперед и допускать всезнающий ретроспективный взгляд. Если это сделать, то всякое напряжение тут же растает. Хороший историк воссоздает для читателя исторические условия описываемых событий, создавая ощущение, что «вы там побывали».Я пришел к выводу, что именно в этом заключается проблема большинства наших книг и рассуждений об Иисусе. Мы читаем Евангелия через предвосхищающие очки церковных соборов, наподобие Никейского и Халкидонского, через многовековые попытки Церкви постичь Христа. Он был человеком, евреем из Галилеи, у которого были имя, семья, родственники, был личностью, в определенном смысле подобной всем остальным. Но в то же время Иисус чем-то отличался от всех людей, когда-либо живших на земле. Церкви потребовалось пятьсот лет горячих споров, чтобы прийти к согласию в гносеологическом балансе между «такой, как все» и «чем-то отличающийся». Для тех из нас, кто вырос в церкви или хотя бы — в номинально христианской культуре, этот баланс неизбежно склоняется к «чем-то отличающийся». Как сказал Паскаль: «Церкви было так же сложно убедить, что Иисус Христос был человеком, тех, кто это отрицал, как и показать, что Он был Богом; вероятность успеха в обоих случаях была одинаковой». Хотел бы прояснить: я соглашаюсь с символами веры, однако в своих книгах с