С 21 мая по 1 июня в Новосибирске пройдет книжный фестиваль «Новая книга».📚 Тема фестиваля в этом году — «Танцы». Организаторы соединяют книжную и танцевальную культуру и смотрят на литературу как на ритм, движение, импровизацию, сближение и дистанцию. У каждого из одиннадцати дней — своё название и свой сюжет: от дебютов и первых шагов до странных книг, тёмных жанров, больших романов, дикой природы, весенних состояний и внутреннего голоса. В программе — встречи с писателями, лекции, чтения и разговоры о книгах.В течение всех дней фестиваля будет работать книжная ярмарка в формате «магазин без продавца» — на большой площади можно будет приобрести наши книги.Время: с 21 мая по 1 июня, с 10.00 до 22.00Место: г. Новосибирск, Гастрокорт, ул. Мичурина, 12
Книга Альберто Анджелини «Сергей Эйзенштейн: Психоанализ и психология» доступна на Яндекс.КнигахЧитатьСергей Михайлович Эйзенштейн известен во всем мире как создатель фильмов «Броненосец “Потемкин”» и «Октябрь», «Александр Невский» и «Иван Грозный». Но далеко не все знают, что он был выдающимся теоретиком искусства и педагогом.Книга итальянского психолога Альберто Анджелини —серьезное и вместе с тем доступное широкому читателю исследование научных идей Эйзенштейна, связанных с концепциями важнейших школ психологии ХХ века. Заглавие книги ставит акцент на психоанализе Зигмунда Фрейда и его последователей. Но в ее тексте внимательно рассматриваются также труды таких крупных и оригинальных психологов, как Лев Выготский и Александр Лурия, с которыми режиссер дружил и планировал сотрудничать. Не забыта и гештальт-психология, лидеры которой Вольфганг Кёлер и Курт Левин принимали Эйзенштейна в своем берлинском институте. Упоминаются также ученые иных школ и направлений, интересовавших Сергея Михайловича.Анджелини одним из первых в мире анализирует фундаментальный труд Эйзенштейна «Метод», впервые изданный в 2004 году. В этом труде, а также в книге «Неравнодушная природа», по мнению ученого, новаторски исследовано пространство между различными науками: антропологией, лингвистикой, психологией, историей искусств, эстетикой и биологией. Читатель книги убедится в том, что Эйзенштейна по праву назвали кинематографическим Леонардо да Винчи. Наум Клейман
Перечитала спустя три года одну из любимых книг в портфеле Ивана Лимбаха — «Кажется Эстер» Кати ПетровскойТекст не похож на односюжетную и простую нить, скорее на разрозненный ворох маленьких и больших семейных историй, на листание фотоальбома с комментариями и отступлениями, но все это Петровская собирает вместе, коллекционирует, пытается озвучить опыт для которого не было слов на её родном русском, пытается разорвать немоту — и пишет на неродном немецком. А потом, спустя семь лет, всё таки случается перевод на русский, его выполнил Михаил Рудницкий, обсуждая и работая в связке с Катей, и очень интересно на презентации книги говорил об этой работе и о сорванном слое эмоциональной защиты через переложение на русский, на котором изначально не моглось писать о страшном. Истории, которые обретают плотный и уверенный голос в книге Петровской, часто кажутся абсолютно немыслимыми, слишком чудесными, удивительными — но нет, все в книге документальная правда, хоть и читается как роман о невероятных совпадениях внутри одной семьи. Предки Петровской на протяжении двухсот лет все как один отдавали себя преподаванию, организации школ для глухонемых детей, в Польше, Украине, Австрии, России. О немоте и безъязыкости Катя много и поэтично размышляет: о своем «падении» в немецкий, о соположении пространств родного Киева и теперешнего Берлина, о том как эти пространства-языки сшиваются через её письмо.Петровская ездит по местам своих прадедов, прабабушек, совершая подобие «романтического путешествия», wanderlust, «безъязыкая, совершенно немая» и пытается маниакально овладеть своим прошлым, осмыслить и соединить случайности в стройную линию, но ничего не выходит, или выходит совсем не так, как она думала. Трогательно — как Катя нашла (Рудницкий великолепно перевел и сохранил) столько нежности и красоты в языке, повествуя об оторопи, о Бабьем Яре, о концлагерях, о памяти и боли. Оставлю тут еще небольшое из текста:«Я уже и не помнила, зачем я их ищу и что было исконной целью, исконны
Друзья, спасибо всем, кто приходит к нам на Салон и говорит теплые слова поддержки и благодарности! Такие фестивали особенно ценны живым общением с нашими читателями и придают нам сил для дальнейшей работы 🤍Будем рады видеть вас сегодня и завтра на Дворцовой площади до 20:00. Павильон Б, стенд № 28
Благодарим критика и писателя Наталью Иванову за внимание к нашей работе. Отвечая на анкету «Формаслова», Наталья Борисовна обратила внимание сразу на несколько книг издательства: «Блокада» Лидии Слонимской (издательство Ивана Лимбаха) — небольшая, но томов многих тяжелей. Читать, не отворачиваясь от пережитого. Того же издательства — Наталья Громова, «Евгений Шварц: Судьба Сказочника в эпоху Дракона», Григорий Кружков, «Книга об американской поэзии». И ещё — переводные книги лауреата международного «Букера», албанского писателя, кстати, учившегося в 50-е в Литинституте Исмаила Кадарэ («Дочь Агамемнона. Преемник») и Фридриха Мейнеке («Немецкая катастрофа. Размышления и воспоминания»). Читаю (и предпочитаю многим) книги этого петербургского издательства, обладающего своей стратегией — не так много названий, но все книги высокого качества и на актуальных смыслах основанные.
«Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях» - Полина Барскова*« <...> никто на самом деле не хочет знать/слышать смерть.»Немецкая художница и энтомолог Мария Сибилла Мериан, известная во всём мире своими яркими иллюстрациями, а также рядом научных трудов (прежде всего, Metamorphosis Insectorum Surinamensium), оставила после себя по-настоящему богатое наследие. Однако мы практически ничего не знаем об одной из её дочерей.Доротея Мария Генриетта Гзелль вместе со своим мужем приехала в Петербург по личному приглашению Петра I в 1718 году. Её называли «кунсткамерской маляршей», а также «малярицей Гзельшей», она не только создавала ботанические рисунки и занималась оформлением экспозиций Кунсткамеры, но и была её хранительницей. Только вот «голос ее истаял, пропал, писем либо портретов нет».Именно Доротея, прибывшая из Амстердама в Петербург, тогда ещё «город-младенец», является основной героиней романа. Эта женщина, по сути ставшая первой художницей Петербурга, была вырвана из своего привычного мира, лишена родины, и на страницах книги она проходит непростые, но столь необходимые метаморфозы, прежде чем исчезнуть из истории нового для неё места.«Доротея спряталась от истории нашими нестараниями, нашим нелюбопытством, <...>»Параллельно писательница рассказывает о своём личном опыте эмиграции в США более 20 лет назад, в результате которого она «стала гибридным существом» (цитата из интервью). В романе же можно встретить такие слова: «я утратила свое откуда, превратившись в между, сама того не замечая, слишком поглощённая задачей просто быть, бессвязно и безместно». Во время чтения можно найти нечто общее в этих двух историях, несмотря на то, что они происходят в разное время, в разных странах и просто с разными женщинами, при этом у каждой из них свой уникальный исход, ведь любое превращение (от биологического до личностного) непредсказуемо.Последние страницы романа посвящены судьбе и творчеству Юрия Тынянова. Думаю, это очень символично: в начале книги мы видим зарожден
*Содержится материал, произведенный и (или) распространенный иностранным агентом Барсковой Полиной Юрьевной, 18+Получили небольшой дополнительный тираж «Сибилл» Полины Барсковой* Эта книга — о связях человека и места его обитания, об их утрате, поиске и мучительном их восстановлении. В ее основе — история Доротеи Мериан, художницы, которая приехала в Россию по приглашению Петра в 1718 году и стала наставницей первого поколения русских акварелистов и граверов и хранительницей Кунсткамеры. Это история о ее связи с матерью, великим энтомологом, художницей и путешественницей Сибиллой Мериан, которой принадлежит открытие метаморфоза у насекомых. А еще это история о Петербурге, который поначалу был только репликой Амстердама и лишь постепенно приобрел свои собственные черты и свою особую судьбу. Но, может быть, самой важной частью этого целого является попытка автора рассказать свою историю об утрате города и обретении себя, поиске языка и собственном превращении.Книга доступна на нашем сайте. Доп. тираж — 300 экземпляров.Приобрести*Содержится материал, произведенный и (или) распространенный иностранным агентом Барсковой Полиной Юрьевной, 18+Получили небольшой дополнительный тираж «Сибилл» Полины Барсковой* Эта книга — о связях человека и места его обитания, об их утрате, поиске и мучительном их восстановлении. В ее основе — история Доротеи Мериан, художницы, которая приехала в Россию по приглашению Петра в 1718 году и стала наставницей первого поколения русских акварелистов и граверов и хранительницей Кунсткамеры. Это история о ее связи с матерью, великим энтомологом, художницей и путешественницей Сибиллой Мериан, которой принадлежит открытие метаморфоза у насекомых. А еще это история о Петербурге, который поначалу был только репликой Амстердама и лишь постепенно приобрел свои собственные черты и свою особую судьбу. Но, может быть, самой важной частью этого целого является попытка автора рассказать свою историю об утрате города и обретении себя, поиске языка и собственно
Мы получили из типографии «Воспоминания» Луизы Мишель и сразу же привезли для вас на Книжный салон!Если имя Жанны д’Арк известно всем, то имя «Красной Девы Монмартра» — Луизы Мишель (1830–1905) — знакомо немногим русскоязычным читателям. Учительница, писательница и поэтесса, состоявшая в переписке с Виктором Гюго, участница Парижской коммуны и бланкистка, позднее она обратилась к анархизму, понимая его, прежде всего, как нравственный выбор и протест против государственного насилия и репрессивных институтов власти. Луиза Мишель пережила несколько тюремных заключений и ссылку в Новую Каледонию. Одна из первых крупных фигур либертарной педагогики XIX века, она выступала против гендерного неравенства, социальной несправедливости, расового угнетения, колониализма и жестокого обращения с животными. В 1886 году Луиза Мишель написала воспоминания, которые впервые публикуются на русском языке.На «Снобе» опубликован фрагмент из книги о ссылке участников Парижской коммуны в Новую Каледонию. ЧитатьПриобрести
Друзья, ждем вас на Книжном салоне на Дворцовой площади! Привезли очень много книг и даже несколько экземпляров Дёблина. Приходите к нам в павильон Б к стенду №28. Пожалуйста, позаботьтесь о возможности оплаты покупок в условиях нестабильного интернет-соединения 🪙
