Insolarance Cult

Маркс никогда не был материалистом? Антон Краснов перевёл статью Джорджа Клайна, в которой автор показывает, как ошибки переводчиков, институционализация марксизма в XX веке и влиятельные интерпретации породили устойчивый миф о материализме Маркса. Скрупулёзно анализируя многочисленные значения слова «материальный» в его работах, Клайн доказывает, что экономический редукционизм Маркса принципиально отличается от философского материализма Энгельса и Ленина.

Какое влияние крах советского проекта оказал на материалистическую диалектику? Почему именно после этого Деррида заговорил о призраках Маркса? Как мыслители, вроде Жака Рансьера и Антонио Негри, начали эпоху постмарксистской мысли? Почему эта эпоха подошла к концу, а коммунизм стал нормативным идеалом, горизонтом мысли и формой посткапиталистического желания? В этом выпуске подкаста Антон Сюткин рассказывает о современной материалистической диалектике как теории абсолюта, возникшей из неудач социалистических проектов прошлого.https://youtu.be/Bo_9wW_uuTA?si=_N5XI_N7bGDYhehJ

Главным утверждением философии выживания является тезис, который Локк помещает в центр всякой состоятельной доктрины социального тела: отношения с другим зависят от внутренних свойств субъектов, иначе говоря, созданий, способных жить разумно, на равных обладать собственностью, спокойно предаваться наслаждениям. Общественное тело целиком обращено к собственнику, оно суть ареол его выживания. Оно определяется сугубо своей способностью обеспечивать это последнее. Эта воля к выживанию, которая неотделима от природы разумного субъекта, находит себе выражение в свободе, телесном здоровье, а также в правовых отношениях, защищающих принцип собственности, который является проекцией и прикреплением [inscription] автономии субъекта к земле или почве [sol]. Субъект, прежде всего, — это не субъект свободный, но существо, которое хочет выжить и оставаться таким, какое оно есть, это тело, которое избегает боли, которую могло бы вызвать его видоизменение, и это дух, который уповает на успокоительную силу памяти, на неразрывное единство её представлений. Особое значение Локка заключается в том, что он выходит за рамки привычного нам перечня свойств общественного субъекта, естественных свойств человека общественного, чтобы раскрыть их общий исток, их конечное основание: то, из-за чего они имеют отношение к природе [человека], — это желание всякого существа вообще упорствовать в своём бытии [perpétuer dans son être]. Политическая концепция мира и живущих в нём существ возможна только тогда, когда принят этот онтологический постулат, согласно которому нельзя помыслить такое существо, которое хотело бы своего уничтожения или исчезновения, в какой бы то ни было форме, если только мы не говорим о глупце [bête], преступнике, идиоте или ребенке.   Было бы нетрудно, возражая Локку, подхватить бредни марксистской критики либерализма. Да-да, разумеется, вот и она, «буржуазная» иллюзия, согласно которой индивид помещается в центр природы, чтобы потом из него можно было вывести само общественное

Павел Гордок рассказывает о готическом материализме Марка Фишера, для которого реальность предстаёт единым материальным полем взаимосвязанных интенсивностей, а фигура нежити становится эстетическим ориентиром для новой формы политического действия

Что такое политическая концепция мира? Способ видеть гармонию там, где царит война, наслаждение — там, где царит несчастье, обещание — там, где настаивает на своих правах вечность, освобождение — там, где оттачивается закон, бунтаря — там, где остаётся у власти Господин. Кристиан Жамбе

Принято считать, что за всеми действиями и высказываниями скрывается определённая политическая позиция. Но откуда берётся это правило? Александр Сковородко перевёл эссе французского философа Кристиана Жамбе, который критикует идею о том, что политика является обязательным условием нашего существования, и показывает, что даже такие великие дискурсы освобождения, как либерализм и марксизм, в конечном счёте воспроизводят то самое господство, против которого восстают. Жамбе настаивает, что начинать нужно с освобождения от политической концепции мира как таковой, завораживающей рабов многообразием собственных цепей.

Терри Иглтон в книге с говорящим названием «Надежда без оптимизма» проводит точное различие между желанием и надеждой. По его словам, часто, когда мы говорим о надежде, мы на самом деле имеем в виду просто желание. Но есть и важные отличия. Во-первых, в отличие от надежды, желание может желать нереального. Я могу желать в какой-то момент времени, чтобы я не родился, или я могу хотеть стать Миком Джаггером, но я не могу надеяться на это. Во-вторых, надежда — это желание вместе с ожиданием: человек может ожидать без желания, но не может надеяться без желания или без ожидания. При этом, отчаяние может лишить нас надежды, но не обязательно остановить наше желание. Желание не связано напрямую с вероятностью и реалистичностью исполнения в отличие от надежды. «Невозможность отменяет надежду, но не желание».Адриан Мартин в книге «Как мы надеемся» утверждает обратное: мы или ожидаем, или надеемся — эти диспозиции не смешиваются. Можно сказать: «Я не жду этого. Я просто надеюсь». Мы ждем поезда, если все работает исправно и поезда ходят по расписанию. Мы надеемся на то, что поезд приедет, если знаем, что произошла авария и неизвестно, начали ли ходить поезда. Двойственность и обманчивость надежды в этом заочном споре о надежде особенно наглядны. В надежде переплетены, с одной стороны, утверждение о нас самих, о наших ценностях и желаниях, а с другой стороны, высказывание, направленное в будущее и имеющее предиктивный характер. Фраза «я надеюсь, что это произойдёт» представляет собой утверждение о ценности и желании, оформленное в грамматической форме высказывания о будущем и потому неизбежно приобретает оттенок предсказания. Эти две модальности — конативная (часто переходящая в нормативную) и предиктивная — смешиваются здесь настолько тесно, что их оказывается трудно или невозможно строго развести. Ситуация аналогична известному анализу понятия «жестокости» у Хилари Патнэма, где дескриптивное и нормативное значения оказываются неразделимыми: говоря «император был жесток», мы

Что связывает диалог Платона «Парменид», мистику Мейстера Экхарта и философию Спинозы? Несмотря на историческую и концептуальную дистанцию, всё это сыграло важную роль в становлении диалектического мышления. В новом выпуске подкаста, расширенная версия которого уже доступна на Бусти и Патреоне, мы разбираем с Антоном Сюткиным генеалогию диалектики: от неоплатонизма и христианской мистики до немецкого идеализма. Говорим о множестве философов (от Плотина и Николая Кузанского до Фихте и Шеллинга), чьи идеи постепенно изменили понимание Абсолюта, переместив его из космоса в историю.

Отправная точка эпикурейской этики – утверждение о том, что реальным и доступным благом для человека стоит считать удовольствие. Удовольствие как переживание души посредством тела, но не обязательно чисто телесное. И в отличие от гедонизма киренаиков, по Эпикуру ничего особенного в достижении такого блага нет. Задача этики не говорить банальности в духе «иди получай удовольствие, остальное всё равно не важно». Развивая идею Аристиппа об удовольствии как плавном движении души, Эпикур ставит вопрос о том, какие существуют удовольствия и какие из них предпочтительны для достижения спокойного и счастливого состояния.Он явно отличает удовольствия активные и статические, а также проводит различие между удовольствиями прямо задействующими тело и непрямыми, душевными. Эта двойственность приводит к тому, что идеал счастья по Эпикуру тоже двояк – это и апония (отсутствие боли тела), и атараксия (отсутствие тревоги души). Одно без другого не имеет особого смысла, однако сочетания индивидуально вариативны. Также это деление, дающее четыре основных типа удовольствия, подразумевает как понимание приоритетов, так и личные нюансы при выборе.Активные телесные удовольствия оставляют яркий след, но по разным причинам не могут длиться долго. Активные телесные удовольствия, возникающие спонтанно (т.е. без плана и забот) – высшее счастье, которое нужно принимать с благодарностью, но как только наш ум делает их своей целью, открывается бездна беспокойств (что исключает статические душевные удовольствия). Статические телесные удовольствия – суть удовлетворённости тела, отсутствие голода, жажды, замерзания, сильного дискомфорта. Их плюс и в то же время минус в низкой интенсивности: их нельзя усилить, но зато просто достичь. Стоит отметить, что современный человек обычно высоко удовлетворён во вторых и поэтому практически не умеет их ценить. Первые же активно рекламируются, и обычно исключительно ассоциируются с счастливой жизнью (создавая искусственное забвение остальных типов удовольствия)

Интернет давно перестал быть вторичной или «дополнительной» реальностью. Сегодня в нём протекает значительная часть человеческой жизни: общение, работа, творчество, любовь и конфликты. Однако разные поколения осваивали цифровую среду по-разному — одни помнят мир до Сети, другие никогда не существовали вне её. В своём эссе Николай Медведев прослеживает эволюцию трёх типов сетевого взаимодействия: от демонстративных практик цифровых нарциссов до почти полного слияния «сетевых новорождённых» с их новой реальностью.

Зачем читать, если ты и без того умный? Да, мой единственный читатель, всё понято правильно – я обращаюсь именно к тебе. Кто-то этого не замечает, но я вижу, что сложные вещи тобою схватываются на лету, а правильные ответы находятся с игривой лёгкостью. Пока одним нужно разжевать, ты не раз доказывал, что в вопросах интеллектуального пищеварения обладаешь стальным желудком. То, что не убивает одних и делает сильнее других, у тебя лишь слёзно требует своего внимания, ведь такие мелочи уже и не заметны с тех высот, которых ты достиг.Признаем объективный факт: образование, публикации, научные степени, тонны сопутствующей макулатуры, бессонные ночи – на что они только не пойдут, чтобы достигнуть частицы твоей мощи. Жизнь несправедлива и так бывает, что человечеству приходится изобретать целый ворох академических дисциплин, чтобы приблизиться к той степени понимания мира, которой ты самостоятельно достиг без спешки и сторонней помощи.Знаешь, я понимаю, почему тебе не хочется их читать. Нет сомнений, что, будь всё честно, это они бы спрашивали у тебя, что бы такого исследовать, чтобы их вклад имел хоть какую-то пользу. Однако приходится иметь дело с тем, что есть. Я действительно хочу показать, почему тебе имеет смысл читать их, даже с учетом того, что ты лучше понимаешь, о чем они пишут, и на что им реально стоило бы обратить внимание.Во-первых, в них действительно есть что-то хорошее. Как ни крути, но все эти академические структуры — это способ приблизиться к твоему уровню интеллекта. Пускай и не высказывая этого напрямую, но они верно осознают, куда им стоит двигаться. Следовательно, само их движение не лишено разумности. И раз уж даже на такую почву падают семена познания, то не стоит игнорировать всё, что на ней взрастает.Во-вторых, даже самый выдающийся интеллект используется впустую, если не выходит за собственные рамки. Позволю себе вновь обратиться к метафоре. Представим, что наши естественные когнитивные способности – это своего рода пахотная земля. Разумеется,

Можно ли проверять философские идеи экспериментами? X-phi, или экспериментальная философия, — это новое направление, которое именно этим и занимается, вызывая как шквал критики со стороны кабинетных философов, так и волну энтузиазма у эмпирически настроенных мыслителей. В этом выпуске подкаста мы вместе с Михаилом Хортом разбираемся, есть ли у философии метод, что предлагает экспериментальная философия и чем в итоге занимаются философы сегодня.https://youtu.be/B6mrrwMtK9c?si=CIP5DVponLKQRGj2

Добродетель экзистенциалиста | Введение в экзистенциализм (4)Что экзистенциалисты говорят о "хорошей" и "добродетельной" жизни? Что может помочь нам прожить подлинную жизнь? И какие черты характера позволяют каждому из нас справиться с нашими экзистенциальными данностями?Часть первая.Часть вторая.Часть третья.Часть четвертая.Структура лекции:0:00 - Введение2:11 - Что имеет значение?7:09 - Что такое этика?8:56 - Утилитаризм Милля11:13 - Деонтология Канта13:10 - Этика Аристотеля14:59 - Стоическая этика18:20 - Экзистенциальная и не-экзистенциальная этика20:00 - Что такое экзистенциализм?26:57 - Экзистенциальная этика29:39 - Экзистенциализм добродетелей?31:12 - Что означает термин "добродетель"?34:13 - Для чего нужны добродетели?36:45 - Кардинальные экзистенциальные добродетели39:48 - Экзистенциальное мужество (Рыцарство Веры)45:07 - Экзистенциальная аутентичность (Подлинность)49:19 - Экзистенциальное милосердие (Диалогичность)53:30 - Экзистенциальная осмысленность (Воля к Смыслу)56:57 - Это вообще достижимо?1:00:49 - Наши экзистенциальные пороки1:03:10 - А как жить?1:04:35 - СуммированиеMusic.yandexPodcasts.appleSpotifyПодробнее об экзистенциализме#философская_лекция

Определить, что именно представляет собой вред для психики, крайне сложно. Мы знаем, что любое межличностное взаимодействие так или иначе вызывает изменения в мозговой активности, то есть каждая коммуникация отражается в человеке на биологическом уровне. При этом, мы не считаем, что это является нарушением телесной неприкосновенности, хотя по факту на уровне тела изменения происходят. Уже это указывает на необходимость особых принципов регулирования ментальной сферы. Однако существуют и другие сложности. Предположим, чтобы не запрещать под предлогом телесной неприкосновенности любое взаимодействие между людьми, мы усложним критерии оценки и будем считать вредом лишь те воздействия, которые приводят к серьезным последствиям для психики — например, к диагностируемым расстройствам. Но и этот подход не является исчерпывающим. Известно, что расставание с близким человеком может привести к глубокой депрессии и эмоциональным страданиям, сопоставимым по своей интенсивности с физической болью. Тем не менее вряд ли кто-то станет утверждать, что за отвержение партнера следует нести юридическую ответственность, тогда как почти во всех случаях нанесения физического вреда такая ответственность предусмотрена. И наоборот, если кто-то умышленно сообщает ложную информацию о смерти близкого человека, и это вызывает серьезные эмоциональные переживания, такое поведение может расцениваться как причинение вреда — даже если оно не привело к психическому заболеванию или травме.Эти примеры показывают, что критерии, применимые к оценке физического вреда, не могут быть автоматически перенесены на ментальную сферу. Психический ущерб отличается не только по своей природе, но и по способам осуществления. Его нельзя описывать исключительно в терминах телесной неприкосновенности — как если бы каждое психологическое влияние представляло собой атаку на мозг. Из статьи «Нейроправа и когнитивная свобода».

Бён-Чхоль Хан считает, что надежда — это единственный способ жить, если мы не хотим бесконечного повторения одного и того же. Словно бы в противовес этому Мераб Мамардашвили видел в надежде самообман, мешающий двинуться из уже омертвевшей точки настоящего. В своей статье Алексей Берлов объясняет, почему оба мыслителя правы, а надежда оказывается неизбежно двойственной, способной как парализовать, так и побудить к действию.