light plexus | art & history

юстин — несчастный и неспокойный

изначально юстин честно пытался примирить всех. и православных, и монофизитов, и миафизитов (последователей древнего христианского вероучения, которые верили, что во христе после боговоплощения соединились божественная и человеческая природы), но потом забросил это дело. и перешел к жестким гонениям.все эти годы страна держалась на элии софии. если феодору называли женщиной, которая сделала юстиниана императором, то софия была женщиной, которая не дала юстину перестать им быть. умная, честолюбивая и куда менее тревожная, чем муж, она прекрасно понимала, как работает византийский двор. современники то обвиняли ее в интригах, то приписывали ей почти безграничное влияние. где заканчиваются факты и начинаются придворные сплетни — сказать трудно. но именно софия удерживала власть от окончательного развала, договаривалась с военачальниками, участвовала в назначениях и в итоге поддержала частичную передачу власти тиберию. пожалуй, если в этой истории кто-то сражался с демонами юстина дольше самого юстина, то только его жена.на соправителя — талантливого военачальника тиберия — юстин согласился в 574 году. также, как и юстиниан, юстин не имел детей и официально усыновил тиберия, которому фактически передал управление государством. юстин промучился еще 4 года и умер в 578 году, оставив такой погром, что и юстиниан, пожелай он переродиться, не смог бы его разгрести.юстин умер и от его наивной мысли «избавлюсь от страхов с обретением власти» остались угольки да сажа. потому что страхи, может, и исчезли, а вот демоны остались. и продолжили расти.

время шло. юстины почти потеряли терпение. а что юстиниан? а он взял и умер, так и не облегчив племянникам задачу. юстиниан встретил разгневанную феодору на небесах ночью в ноябре 565 года, и, согласно придворному евнуху каллинику, перед самой смертью назвал наследником юстина. повис вопрос — которого? и вот он — тот первый факт, который надо было запомнить.щуплый юстин разбираться не стал. он подсуетился и уже утром натянул пурпур на плечи. мускулистый юстин справедливо возмутился, но, по закону шекспировской драмы, через пару дней умер в своей постели. и так как германа к тому моменту не стало тоже, внезапная смерть здорового лба прожевалась и замялась. ведь нет на свете такого благородства, которое не побеждалось бы хитростью.юстин стал императором и планы заимел грандиозные. уже в первые месяцы правления он выплатил государственные долги, отменил часть налоговых недоимок, щедро раздал деньги армии и горожанам. вдобавок он строил церкви, бани, укреплял акведуки, дружил с простым людом, не обижал аристократов — ну не мечта ли? народ тоже так подумал и стал молиться за юстина. пару лет все и правдо было тихо-мирно, пока в дело не вступил второй факт, который надо было запомнить. юстин очень-очень хотел быть похож на дядю и руководил страной сам. ну то есть — сам! минимум секретарей, минимум помощников, ночи без сна, дни без отдыха — все, как завещал юстиниан. но тот в своей работоспособности был чудом божьим, а вот юстин был человеком. не только не самым выносливым, но и истощившим себя настолько, что больше не смог прятать от мира... демонов.может, они появились внезапно, а, может, были всегда. демоны были невидимы и жили внутри юстина. вряд ли, конечно, это были демоны, но он так их обозвал и на том настаивал. когда начались приступы он бил себя по спине веригами, кусал руки и требовал слуг носить его по дворцу на троне и называть мебелью. чтобы демоны его не заметили. стоит отметить, что про нарастающее безумие юстина писал иоанн эфесский, достойный последовател

юстин II — племянник, наследник и первый из плеяды царей-неудачников византийской империи.и обошли бы его эти бури стороной, но родственников, как известно, не выбирают. в анамнезе юстина были блистательные дядя и тетя — юстиниан и феодора, которые вспоминали о юстине лишь по большим праздникам. они были морем и диерой, вековым лесом и огнем, и подходиди друг другу во всем, кроме совместного творения. трагедия этой стороны семейной жизни началась задолго до того, как юстина стали вспоминать не только по большим праздникам — с восстания «ника», когда феодора потеряла ребенка и больше иметь детей не смогла. блистательные царь и царица пожили вместе дальше, постарели и рассудили, что раз бог не выделил им наследников, за трон придется биться чужому сердцу. но кровь в этом сердце должна была быть их. кровь племянников и племянниц от любимых и не очень братьев и сестер.юстиниан трижды переболел чумой и был вынужден выбирать. правда без твердого и, как правило, верного совета умершей прежде него феодоры. юстиниан мрачно огляделся.с одной стороны был герман. все еще тот самый способный и талантливый военачальник, успешно подавлявший восстания и защищавший восточные границы империи. все еще тот самый брат, который питал к юстиниану смешаные чувства, и юстиниан отвечал ему тем же. но время прошло и их многолетние качели от любви до ненависти стали сбавлять ход. взять бы да зарыть топор войны, но... но всегда есть это «но». от времени, которое и правда прошло, устал не только юстиниан. ни за какие коврижки бедный герман не хотел себе этот вечно шатающийся, как больной зуб, трон. и охотнее утопился бы в море, чем согласился на царствование.зато у германа были отличные дети. талантливые, красивые, популярные полководцы и, главное, любимцы армии. тут важно кое-что отметить — детей германа звали юстин, юстиниан (ну польстил так польстил), герман и юстина. старшим был юстин, и это первый факт, который надо запомнить.юстиниан задумался. как голубые острозубые мако, вокруг него брод

доблестный мэн в более менее доблестном качестве 😏

кавад собрал новое войско и пошел творить историю, как своей страны, так и чужой. в 502 году персидская армия взяла амиду — одну из самых сильных византийских крепостей на востоке — и продержала ее в такой страшной блокаде, что византия смертельно оскорбилась. и на то, что не смогла победить, и на то, сколько ее людей умерли от голода.византия и сасанидская империя вступили в череду долгих изматывающих войн, из которых кавад знал, что выйдет победителем. но история выдала каваду оплеуху, когда за взошедшим на трон юстином встал юстиниан. кавад был царем хаоса и шторма, и не придал значение новой византийской власти. кавад поднимал острую саблю, лишал жизни даже ближних и первым несся в бой. что ему какой-то мальчик, сбежавший из армии, потому что грязно, страшно, да и вообще не его? но все же война начала меняться, ведь юстиниан крепко стоял за дядиным плечом и был человеком чернил, законов, интриг, союзов, золота и очень большого ума, подсказавшего ему, что есть такие союзы на бумаге, что их не разрежет и сталь. с такой мыслью византийские войска под командованием ситы и велисария обзавелись сторонниками и беспрепятственно дошли до персидской армении и месопотамии. вторглись и победили, а сасаниды даже добежать туда не успели. потому что и не знали, что нужно бежать.когда юстиниан заменил на троне дядю, досидел-дотерпел до 529 года и окончательно взял власть над страной и войной, кавад растерялся окончательно. действуя не как полководец, а как режиссер, юстиниан назначал генералов, вел переговоры, отправлял деньги, обещал, давил, торговался и выигрывал войну противниками сасанидов. а кавад был хорош во всем, кроме умения смотреть во все стороны сразу.в 530 году при даре византийцы разбили персидское войско. в 531 году персы ответили походом в богатейшую провинцию евфратисию. юстиниан пошел на ктесифон и не взял его. и все бы так и продолжалось, но тучи сгущались, сасанидское войско распадалось под давлением старых семей и страха, что не они покусывают византию. та

разбойник, шах, завоеватель —царь царей кавад из рода сасанидов не знал, что значит поражение, ведь где его враги учились, там он преподавал.  по каваду, как и митридату, плачут неснятые сериалы и драматургия, для которой не нужен сценарист. потому что даже по меркам 5 и 6 века у кавада богатое наследство: религиозный скандал, дворцовый переворот, побег из тюрьмы, возвращение с армией, большая политика, войны с византией и реформы, которые прославили его сына, хосрова ануширвана.кавад пришел к власти в конце V века, когда сасанидское государство (ныне иран) было, мягко говоря, не в лучшей форме. отец кавада пероз погиб в войне с эфталитами — теми самыми «белыми гуннами», а государство оказалось вынуждено платить им дань. знать и жрецы усилились настолько, что молодой шах был не совсем «царь царей», а скорее «царь царей, но давайте сначала спросим у больших семей, можно ли ему подать голос».кавада такой расклад не устроил. горячая кровь бурлила, а предсказание случайной ясновидящей обещало власть, войны и победы. а разве такое обломится декоративному правителю? каваду нужно было вернуть власть центру, ослабить старые рода и как-то собрать государство обратно. по одной из версий, именно поэтому он поддержал движение маздакитов — религиозно-социальное течение, выступавшее против чрезмерного богатства знати.план звучал красиво, но реализовался криво. историки до сих пор спорят, насколько кавад действительно разделял идеи маздакитов, а насколько просто увидел в новом движении очень удобный инструмент против слишком влиятельной аристократии.но как бы то ни было план кавада встал ему боком. элита попытку оценила и под апплодисменты свергла его, посадила в крепость и выдвинула на престол брата.если бы заключенным не был кавад, история могла бы закончиться стандартной смертью в застенках, но кавад все еще верил в будущее, которое ему наболтали через кофейную гущу и сбежал. и придумал новый план — отправился к тем самым эфталитам, с которыми недавно воевал и которым сасаниды

неожиданно нарисовался шах кавад — наглухо отбитый шах над шахами из рода сасанидов, отменно поддавший жару византии и персонально юстиниану I. история про него упорно не пишется, потому что лезут только обобщенно-идиоматические выражения всем его славным и не очень попыткам победить всё и всех. всё и всех, конечно, не победил, но был ярким, сумасшедшим и таким отчаянным, что история все равно напишется. но как только я возьму себя в руки и дорисую

а еще я закончила его в день рождения моего папы, второй день рождения без него. этой истории также никогда бы не случилось, если бы я не пыталась выпутаться из боли и тех чудовищ, что скопились вокруг нее.

я закончила сценарий «посмотри в глаза чудовищ» и это одно из самых счастливых событий в моей жизни.не только потому, что я люблю эту историю, а я люблю и сильно, не только потому, что я жевала и дожевала в ней тему «посмотри в глаза чудовищ и скажи кто есть ты сам», а ПРЕЖДЕ ВСЕГО потому что она закончилась. боже правый, как же она ела меня, грызла и мной закусывала.и теперь, когда ВСЁ, я впихнула ее в нужное число страниц, а не на полтора тома ветхого завета, я могу позволить себе простое человеческое важное и нужноеиногда спать 🥰

в моей галерее сотни фотографий одних и тех же кустов да цветов с разных ракурсов, но, думаю, я не одна такая.хотя бы потому, что литература заметила этот эффект плюшкинского накопления фотопамяти задолго до появления смартфонов.у тургенева природа постоянно напоминает о том, что время идет независимо от людей. герои спорят, влюбляются, строят планы, а где-то рядом шумят деревья и наступает очередное лето. в «отцах и детях» целая эпоха меняется на глазах, но над всем этим все так же стоит июньское небо.у толстого дуб в «войне и мире» проживает собственную маленькую историю. сначала он кажется князю андрею старым и мертвым, а потом вдруг покрывается листьями. и оказывается, что дело было не только в дубе.у чехова цветущий вишневый сад становится буквально памятником времени. сад тот же самый, а люди уже другие. да и жизнь вокруг тоже.у бунина природа это машина времени. запах яблок, холодный воздух августа, шум дождя по крыше — и человек мгновенно оказывается на десять, двадцать, тридцать лет назад. и это иногда даже странно, ведь мы можем забыть разговор, забыть дату, забыть лицо, но в любой момент вспомнить, как пахнет мокрая майская трава после дождя.и лишь для этого нам очень-очень нужны сотни фотографий одних и тех же кустов да цветов — чтобы хоть на один секундный «щёлк» как-то привязаться ко времени.поэтому мы пойдём и сфотографируем тот же самый цветок в том же самом поле или клумбе, и неважно, что этого добра уже очень и очень много. пусть будет еще. ну так, на всякий случай.в моей галерее сотни фотографий одних и тех же кустов да цветов с разных ракурсов, но, думаю, я не одна такая.хотя бы потому, что литература заметила этот эффект плюшкинского накопления фотопамяти задолго до появления смартфонов.у тургенева природа постоянно напоминает о том, что время идет независимо от людей. герои спорят, влюбляются, строят планы, а где-то рядом шумят деревья и наступает очередное лето. в «отцах и детях» целая эпоха меняется на глазах, но над всем этим все так же стои

делюсь фрагментом арта, который мне заказала одна чудесная подписчица 🕊️. это картикея — удивительный бог из индуизма, предводитель небесного воинства, покровитель воинов, а еще poster boy, потому что во всех источниках он сначала хорош собой, а потом безумно храбр. ужасно жду июля, чтобы показать работу полностью 🎀

недавно я публиковала фрагменты презентации своей истории «посмотри в глаза чудовищ», и захотела поделиться тем, какой путь я прошла, запихивая мифологию в свой сюжет, а потом сюжет в мифологию. и вот делюсь — возможно, кому-то будет полезно при работе с фэнтези.мне кажется, одна из главных ошибок авторов, пишущих такие истории — использовать мифологию как декорацию. добавить духов, древний культ, руны, шамана или жертвоприношение — и решить, что история уже готова. стала мощной эпопеей с глубокой драмой.но мифология, по моему мнению, работает совсем не так.миф — это не набор существ или законов, а способ, которым люди когда-то объясняли себе устройство мира. как скандинавы, придумавшие древо иггдрасиль как попытку описать устройство вселенной. огромный ясень, на котором висят разные миры, а под корнями бьют реки, и где-то сбоку мимир охраняет колодец с источником мудрости. для скандинавов это не эстетика, а желание утрамбовать хаос в понятный образ.большинство авторов цепляется за такую мифологическую конструкцию и используют ее как декорацию. дальше в этот мир помещается герой, который отправляется на поиски чего угодно ради спасения себя, любимой, отца, матери, короны, страны и тд.но двигаться он будет по трафарету, если не дать смысл дереву в истории, причину появления источника мудрости и для какого азарта кто-то сочинил столько страшных рун. пока это все визуальные маркеры «мифологичности», то сказка — отдельно, а ваша история — отдельно.когда я писала (и пока дописываю) «посмотри в глаза чудовищ» я не подумала, что миф/сказки не должны лежать, как паттерны. по сути, я сама расставила себе сети и со вкусом в них угодила.но сначала все шло неплохо! мой охотник на чудовищ шел, побеждал, развивался. я дошла до конца, внесла правку, еще правку и еще. пока не заметила, что начинаю ломать охотника, но не потому, что этого требовала история, а потому что этого требовал миф. а, точнее, декорации к нему, которые, вдруг, перестали подходить к сюжету. и это логично, ведь

но обложку, положа руку на сердце, выбирал или бездарный дизайнер или очень хитрый.потому что долго смотреть на обложку невозможно, и хочется от нее уже избавиться, а это ведь или убрать книгу — или открыть.

в моей рубрике/подборке «что живёт в моём шкафу» пополнение в виде очень и очень странной книги, которую я мучила глазами недели три и прочитала за 2 ночи.«по эту сторону истории» ахима ландвера — не типичная книга про историю, не про даты, войны и хронологии. скорее про то, как вообще устроено наше ощущение времени и что меняется в будущем, когда кто-то в настоящем узнает что-то из прошлого.условно, вы прочитали пост про юстиниана великого и резкой походкой промаршировали с филологического факультета на исторический. то есть прошлое повлияло на будущее. или же будущее повлияло на прошлое, если упираться в масштаб вселенной, где время может менять ход, и иногда то, что «будет», уже в какой-то из параллелей «было».ландвер разбирает идею, что прошлое — это не что-то законченное и мертвое. оно постоянно живет внутри настоящего, меняется вместе с нами, переписывается нашей памятью, страхами и ожиданиями будущего. и иногда приходит из того же будущего, как условная таблица менделеева, которая существовала в одной из линий вероятностей, но должна была определить именно ту, где жил учёный и видел ее во сне.это книга о том, почему человечество строит архивы, пополняет музеи, ведет календари событий и ставит памятники. почему мы пытаемся «сохранить время», хотя оно постоянно ускользает, но при этом всегда на нас влияет. даже забытые события из раннего возраста резко вспоминаются в старости, хотя, как показывает нейробиология, мозг не может помнить все. и 90-летний старик не должен помнить 9-летнего себя. но все же иногда он помнит, не зная при этом как зовут его детей и внуков. все это история и времени, и химии, давящей на наше мышление.когда читаешь «по эту сторону истории», то кажется, будто это философская фантастика о памяти цивилизации. и это, если честно, замечательное чувство. очень приятно оказаться тупым, думая, что ты очень умный, и потом, дочитав, понять, что вот теперь-то ты точно стал умнее.и, наверное, самое важное:после этой книги начинаешь иначе смотреть на