Литературный занавес

В международный день кино хочется рассказать об одном из любимых фильмов - «Девушки из Рошфора». Кажется, фильмография Жака Деми формирует и объясняет понятие французской «новой волны» лучше любого киноведа. Его фильмы вроде бы и слишком романтизируют жизнь, чем возможно и оказывают деструктивный эффект на молодые сердца, но в то же время заставляют их биться. Франция, в которой можно любить, творить и жить. Максанс, который рисует портрет идеальной девушки и Дельфин, которая ищет истинной любви. Соланж, которая написала пронзительную партитуру и Эндрю, который ее случайно нашел. В выдуманной стране нет места горю и печали, но от этого сюжет не становится утрированно глупым и ненастоящим. Наоборот, Жак Деми создает фильм, в котором «добрые чувства» заставляют рыдать сильнее, чем пороки общества (которые все-таки более реальны). Развязка истории очевидна с самого начала, все эмоции смешиваются в карнавале приморского города, но детская улыбка и странное ощущение настоящей сказки заставляют воспринимать выдуманное близко к сердцу. В лабиринте маленького города каждый найдет и каждый обретет. Что-то непременно найдет и зритель, ведь поверив в лучшее однажды, разувериться в нем уже невозможно

"Реальным пацанам" 15, а "Реальным упырям" 11!Депрессивно-ироничный пост в честь неюбилея второгоhttps://dzen.ru/a/aUVCBZYnuGeopb-Q

В российский прокат выходит «Вечность» Дэвида Фрэйна. Если в прошлом году все фестивальные фильмы досконально изучали тему искусственной красоты и вечной молодости, то в этом фокус уже не только фестивальных сместился на проблемы капитализма. Сложно жить в вечной молодости и в вечном капитализме, но чем серее жизнь, тем светлее виниры. Корпорации захватили не только земную, но и загробную жизнь, и делать выбор становится все тяжелее. Используя уже знакомый метод исключения, каждому предстоит выбрать свою «вечность». Принимать решение правда придется только довольствуясь листовками и дешевым шампанским, веря, что в новой «стране чудес» листовка не превратится в тыкву, а шампанское в «добрый колу». В середине фильма сюжет возвращается к исходным данным и вопросы капитализма постепенно съезжают в пустоту. Главной героине предстоит сделать выбор между мужем 1 и мужем 2. И как бы не было очевидно решение проблемы, но даже здесь формулировка «муж — на время, бывший муж — навсегда» находит свое отражение. Вечные вопросы бытия скатываются до рутинного минимума. Постепенно все дружатся между собой и невольно ожидаешь законного финала: friends forever. Но ромкомы на дружбе не строятся, поэтому любовный треугольник все-таки превратится в отрезок, состоящий из двух точек и связующей линии судьбы. И пока единственная green flag героиня фильма уезжает в Parisland 60-х годов, совершая свой midnight in Paris трип, каждому зрителю дается условный выбор своей вечности. И пока я нахожусь в серьезных дилеммах, выбирая, что веселее: вечно жить в диснеевских магазинах и притворяться принцем Юджином или все-таки принять свое альтер-эго в лице Джона Сноу в «Игре престолов», каждому не посмотревшему счастливчику предстоит решить свою: to watch or not to watch. Какое время, такой и Шекспир

Сквозь страницы истории тема потери работы всплывала в кинематографе под самыми разными ракурсами: начиная от забастовок и заканчивая кризисом идентичности в новое время. В «Методе исключения» Пак Чхан-ук стирает все возможные условности. Маски не нужны, лицемерие нынче не в моде. О беспринципности нужно заявлять громко. Сатира на мир, в котором ИИ вновь пытается поглотить тех, от кого по факту ничего не осталось. Пустота души перекрывается изящными, продуманными до мелочей, декорациями, а „no other choice“ становится гимном времени. Главный герой вместе с женой спустя несколько минут переживаний после увольнения разрабатывают логический план по исключению всего лишнего из своей жизни. Но исключить можно многое, кроме самой жизни, поэтому постепенно приходится переходить к исключению других. Пак Чхан-ук заворачивает всё как триллер, детектив, который непременно должен накалиться и максимально печально разрешиться. Но зрительские ожидания — просто ожидания, и в новом зазеркалье режиссера всё оказывается немного страннее: например, почти райский семейный дом, который Ман Су так трепетно стремился сохранить, оказывается местом детской травмы. Сюжет смешивается с экспрессивностью мыслей главного героя, где разница между выдуманным и реальным становится все менее заметной. Мысли исключить не получится. Нельзя избавиться от навязчивой фантазии, которая постепенно формирует основу новой реальности. Триллер превращается в психологическую драму, в которой вопросы детективного характера получат лишь сатирическое разрешение. И что все это значит? Автоматизация неизбежна. Все философские размышления о человеческой воле и свободе сводятся к неизбежной неактуальности. Восстания машин не случится, потому что не против кого восставать. Человек — лишь устаревшая константа уравнения, которую давно нужно вычеркнуть. А пока машины решают сложившиеся вопросы бытия, развивая новую философию жизни, униженным и оскорбленным можно решить дилемму посерьезнее — какой очередной сериал посмотре

На гребне волны информационного шума и состоянии инертности, я и забыл, что вообще-то у нас есть ежегодный осенний тренд — покупать новую книгу Пелевина. В романе «A sinistra» повествование идет то ли о Римской империи, о которой будто бы перестали думать все, кроме автора, то ли о том, что ИИ хоть еще не убил мир, но уже точно поглотил романы Виктора Олеговича. Роман опять отсылает нас к вечной Пелевинской «миссии невыполнима», в которой оперативник Маркус пытается спасти баночный мир и продлить свое время пребывания в банке, потому что даже если весь мир — глупая иллюзия, а реальная смерть никакого удовольствия все равно не принесет. В начале идет краткая сводка 2 путей: правый — путь богатства (и моральной нищеты) и левый — путь духовного просветления. И вот, Маркус, который превращается в Марко, вынужден начинать свой белый лист не как это обычно бывает в традициях буддистских поисков смыслов, а погружаясь в западные мифологические сюжеты, спасая и губя свою душу. В целом, итог общей истории не так важен, потому что всё описанное — просто галлюцинация, правда чья именно — уже другой вопрос. В итоге мир превращается в стандартную игру, в которой нет ни правил, ни морали. Финальное кредо Марко — «Ты победил, но мир слишком долго ждал». И лишь на краю этой пустоты рождается новая опора: философия Толстого и непритворная вера в Бога. И как бы возвышенный финал не смягчал некоторого графоманства середины, суть была понятна с самого начала, пока все идут направо, мы a sinistra!

В российском прокате «Новая волна» Ричарда Линклейтера про создание дебютного полнометражного фильма ГодараПро абсолютный шедевр мирового кино можно почитать мой текст на кинотвЮношеский максимализм и становится ключом к трагедии про жизнь вне смысла и морали, вне юмора и печали. Таким антигероям не место в мире, его свобода абсурдна и ведёт в никуда. Финальная сцена не предстаёт торжеством правосудия, а является абсолютным тупиком, причём будто бы для всех героев сразу. «C'est vraiment dégueulasse» и снятие маски

Одна из самых заметных картин этого года — «Сентиментальная ценность» Йоакима Триера — трогает меня больше рассуждениями о творческой натуре человека, чем проблемой «отцов и детей». К огромному сожалению, для условного режиссера весь мир превращается в постоянную съемочную площадку, на которой семья и друзья — лишь средство для ее успешной организации. Все остальные тоже становятся частью этого постоянного лабиринта судьбы, в котором слова — лишь провод в мир нормальности. На словах Густав Борг — прекрасный семьянин, друг, человек, отец двоих дочерей, а на деле — мифологический Нарцисс, который заблудился в мире фантазии и реальности. Но постепенно разделительная черта окончательно размывается, и главный герой оказывается на «распутье выбора». Так называемой сентиментальной ценностью становится осознание «собственного я», причем для всех сразу. Боль, которую испытывают герои и, которая, постепенно переходит на зрителя — не от страшного будущего или угнетающего прошлого, а от горького принятия себя и своей судьбы. Выбор без выбора, иллюзия свободы, которой суждено разбиться о скалы действительности. «Сентиментальная ценность» — не эмоциональное путешествие в прошлое, а болезненная археология души, где в роли главного артефакта — собственное «я» героев. Для главной героини долгий диалог с отцом — камень преткновения, панацея, которая должна излечить раны прошлого. Но разговоры ведут в никуда, лабиринт еще больше запутывается, а боли становится больше. Главный конфликт фильма разворачивается не между отцом и дочерью и даже не между талантом и обстоятельствами — это внутренний бунт каждого героя, то самое смятение, что долго тлело в «покойной бездне» их сознания. Романтический исход героев все-таки прерывается рамками реальности, в которой каждый понимает необратимость своего «я». Режиссер, который хочет снимать только дочь, и дочь, которая может сыграть лучшую роль только в фильме отца, внук, для которого кино — пока больше просто игра и дедушка, для которого внук — бо

Завтра на платформах выходит, на мой взгляд, лучший российский сериал этого года. В сериале Роман Михайлов буквально проводит через все миры, которые мы уже видели до этого в фильмах, но объединяет всё общим сюжетом. По-началу, сериал даже слегка обманывает зрителя, он разгоняется быстро, со скоростью болида, пронося нас и по воспоминаниям, и по настоящему времени действия. В какой-то момент кажется, что так называемое «путешествие» совершится быстрее, чем кончится сериал. Но это великая ловушка, в которую был пойман я, возможно попадете и вы. Этот разгон нужен, чтобы в состоянии перегрузки войти в главную часть, оказаться тем самым Николасом Эрфе, который преследуя один маршрут, оказывается в совершенном ином направлении. Но зато каком. Сравнение не случайно, главный герой сериала тоже почувствует на себе те же эмоции: любовь, обман, граница фантазии и реальности, которая исчезнет как само собой разумеющееся. Мы окажемся в призрачном сне, в котором не легко определить действительность, но еще труднее определить себя. Постепенно, замедляясь все больше и больше, мы окажемся в таком состоянии саспенса, до которого доводил Хичкок в фильмах 50-х годов. Знакомые символы, юнгианская аллегория и контрасты, погружающие в мрак, но возвращающие свет. В последнее время, платформы (да и не только) так много рассказывали нам про 90-е годы, что даже казалось, тема исчерпана, в ней ничего более зрелищного, что могло бы цеплять. Но как это часто бывает, с приходом талантливого, замечаешь профанацию предыдущего. Эпопея, которая растянулась на 7 эпизодов, завершится ровно также, как и большинство фильмов режиссера. Тот самый хэппи-энд, который так часто случается в жизни и который так часто мы пропускаем мимо себя. А лишь оглядываясь, понимаем, какой счастливый момент нам удалось пережить. У каждого свой путь, свои препятствия и встречи. 6 часовое путешествие, в которое нам предлагают отправиться, тоже наверняка подарит каждому свои любимые моменты, героев, а кому-то дозу сильной нос

Сейчас в прокате идут 2 фильма, которые непременно стоит посмотреть на большом экране:«Снег в моем дворе» Бакура Бакурадзе - медленный, спокойной, ровный, но почему-то после него в душе все равно начинаются странные американские горки. С одной стороны, в фильме ничего не происходит, жизнь в самом скучном ее проявлении, а с другой стороны, в фильме есть всё. Порой как точно на листе заурядности можно расставить все точки. И жизнь, и смерть, и дорога будто бы в никуда, которая все-таки становится дорогой домой. «Гранд тур» Мигела Гомиша. Фильм, который возвращает веру в кино и лично мне напомнил «Мертвеца» Джармуша. История побега жениха, которая превращается в настоящий Гранд Тур по Азии. Но пространство фильма многомерно, в нем Азия смешивается с Европой, а время исчезает. Герои перемещаются между веками, кадры между черно-белыми и цветными. Главный герой неожиданно начинает чувствовать себя как дома, а понятие реальности сильно расширяется. Помню, я слышал историю про одного российского критика, который переехал в Португалию изучать португальское кино. Тогда эта история вызвала легкое недоумение, но «Гранд тур» всё расставил на свои места

Главная книга современной литературы, прочитанная за прошлый год, для меня - «Маленькая жизнь». Давно не было такого интересного, странного, счастливого, грустного и душераздирающего. Медленное, почти спящее начало, как некоторая медитация, которая путает и сбивает с толку. Кажется, что этот мираж не исчезнет до конца. Отголоски детства, незавершенность историй, непременно перемещают в два мира: прошлого и настоящего. Но что настоящее окажется не годом, даже не двумя, а настоящей эпопеей жизни, становится удивлением. Буквально оказываясь в темпе описания жизни Обломова, где дни тянутся десятками страниц, мы не замечаем как поезд набирает темп и уже несется с такой скоростью, которую невозможно замедлить. Ханья Янагихара разрушает все возможные границы, говоря о предательстве, любви, дружбе, и погружает читателя в самые разные сферы: от творческих до шаблонных и точных. Книга, как реальная жизнь, без строгих акцентов на событиях, моментах. В ней смешивается всё, остаются только герои, которые могут стать кем-угодно, оказаться у таких вершин, о которых можно только мечтать. Ханья Янагихара буквально забрасывает героев всем: работой, славой, людьми, деньгами. С первой страницы меняется будто бы всё: можно наконец-то делать выбор: что принять и от чего отказаться. Вот только от себя отказаться невозможно. И это именно та гнетущая воронка, которая и губит героев. Нужно признать, что в мире есть люди, которые умеют любить, но влюбляются в тех, кто любовь принимать не умеет, есть люди, которые умеют дружить, но встречают других, для кого «дружба» понятие слишком корыстное. Но, главное, что человека может хотеть изменить весь мир, но если у него нет способности меняться - все усилия тщетны. Радость, которую испытывают герои, как сахар, попадающий в кофе, только смягчает горечь, но не купирует ее. Утверждение «бедный, бедный Джуд», постепенно превращается в вопрос. Ведь, разве не такой финал виделся в начале, разве судьбу героев нельзя было предсказать. Конечно, можно. Но п