О ничтожестве литературы русской

Как воспоминания меняют хозяев. Недавно переиздали переводы Льва Гинзбурга и на сайте «Год литературы» Михаил Визель пишет:Даже его открытый литературный враг был вынужден признать в своей исчерпывающей антологии русского поэтического перевода: Гинзбург был «дьявольски талантлив» – настаивая на равноценности обоих эпитетов.Видимо, под врагом тут имеется в виду Евг. Вл. Витковский, составитель «Века перевода». Только вот никаким врагом Гинзбургу он не был и ничего подобного о нём не говорил и не писал. Зато такое писал Виктор Топоров«Переводчиком он был талантливым. Дьявольски талантливым. И, написав эти слова, я понял, что рассуждения о его негодяйстве неверны и неточны. Речь должна идти именно о дьявольщине, которую он привносил во всё, чем занимался. И поэтому дьявольски талантливым оказывалось само его негодяйство».(Топоров В. Л. Жестяной барабан перевода // Постскриптум. Вып. 2. СПб., 1996.)Вообще, «воспоминания» Топорова о Гинзбурге — это собрание типичных оговорок по Фрейду, где автор мемуаров говорит скорее о себе, чем о своем герое:Гинзбург владел лишь одним шаблоном (ярче всего воплощенным в песнях вагантов и в ранней лирике Шиллера), но владел им с виртуозностью непревзойденной... Однако тот же самый шаблон (не владея другими) он прикладывал и к стихам, при переводе которых тот был уже не столь уместен. Или вовсе не органичен. Или попросту противопоказан.Более исчерпывающего описания топоровщины нельзя и представить.В общем, если цитируете, перепроверяйте себя. Это ведь важно, кто именно кого вспоминал, не так ли?

Историй всего четыре.• Герой после долгого отсутствия возвращается в родной город в глухой провинции• Столичный герой волею судьбы оказывается в городе в глухой провинции• Герой запутался в жизни: семейные драмы, детские травмы, геморрой, плоскостопие, безработица• В городе какая-то гниль, дичь, какая-то неясная тревога, пропадают люди• Банная слизь, серая плесень, чудище с щупальцами, лихо одноглазое, фольклорный элемент, родившиеся из человеческой жестокости и равнодушия терроризируют город• Герой (героиня) встречают в городе прекрасную, хоть и немного простоватую принцессу (принца) • Страшнее чудищ и неведомых зверушек — простой narod, население города: опухшее от пьянства, подлое, тупое и кровожадное• На дворе стоят 1990-е годы. В крайнем случае — 2000-е• Фигурируют приметы времени, географии, ландшафта, природные явления, которые представляют собой анахронизмы и ляпыВзболтать, но не смешивать, процедить, при подаче добавить лимонную дольку и блёрбы от уважаемых людей: «русская хтонь», «южная готика», «сибирский хоррор», «страшная, но важная книга про всех нас».

«Не читал, но осуждаю». Как известно, нацисты ненавидели роман Ремарка «На Западном фронте без перемен» (1929): порицали его публично, обвиняли в очернении советской фронтовой действительности, а когда пришли к власти, начали изымать и прилюдно жечь на кострах под зычное пение. В противовес роману они публиковали в своих газетах подлинные истории героических воинов света, отрывки из дневников и писем времён Великой войны. В 1936 году в «Фёлькишер беобахтер» и «Дер Ангриф» вышли ещё две анонимные «подлинные истории», демонстрировавшие окопную правду. Вскоре, однако, обнаружилось, что это фрагменты того самого романа, присланные без подписи. Кто был автором этого поучительного розыгрыша, неизвестно, хотя наверняка гестапо его искало.

Когда я на почте служил ямщиком только готовилась выйти в первый раз к первокурам с античкой, старшие товарищи наставляли меня: — Начинать надо просто: "Античность была давно".Мне, бывшей в то время моложе некоторых студентов, это казалось комическим приёмом, пародией в духе сатириконовского "древняя история есть такая история, которая произошла очень давно", но очень скоро выяснилось, что мудрые старшие товарищи были правы, и то, что все знают из воздуха, знают не то что не все, но даже не девяносто процентов; видимо, воздух неоднороден, но сейчас не о том.Те, кто пишет в публичном пространстве о том, чем занимается относительно профессионально, часто оказываются в глупом положении: вот ты сказал, что та или иная античность была давно, и тебя немедленно обфыркали десять процентов знающих. Таких, условно, тысяча человек, и они все пришли вручить тебе погоны Капитана Очевидность; а не то трусы поверх колготок и маску. Или ты сам посмотрел в зеркало, изготовившись написать "античность была давно", увидел там погоны, трусы и маску, поморщился и не стал.А надо было, говорили тебе старшие товарищи.

Я давно уже преуспел в проникновении в самые глубокие пиратские кладовые. Рутрекером я пользуюсь ещё с тех времён, когда там были ограничения на скачивание. Я ещё помню коллекции фильмов на локальных серверах. Но в последние годы происходит нечто невообразимое. Знание стало по-настоящему общедоступным. 90% научной литературы добывается в один щелчок. Некогда труднодоступные издания лежат снопами и штабелями. Я не понимаю, почему до сих пор нет исследований, описывающих, как это повлияло на нашу цивилизацию. Ведь сайхаб и либген — это революции, соразмерные Гутенбергу. Может быть, я плохо гуглил 😂

#откровения_синей_горыАндрей ФамицкийВсе всё портят. Книги, предметы, помещения, отношения.Друг попросил почитать двухтомник Айзенберга. Как не дать? Эссеистику Айзенберга очень люблю, а когда заходит речь, непременно рекомендую. А тут попросили почитать. Книги вернули испорченными.Я сам, когда читаю чью-то книгу (хотя давно ни у кого ничего не брал), стараюсь читать так, чтобы не оставить ни следа, свести своё читательское присутствие к минимуму. Да и свои книги я читаю так же. Чтобы они подольше прожили. Чтобы можно было к ним обращаться много раз, а не выбросить на помойку после первого прочтения.Написал в Тг, что двухтомник Айзенберга мне можно подарить. Или просто сказать, где его купить. Другой друг прислал ссылку на Авито, где эти книги продаются. Я написал продавцу, а она ответила, что книги уже куплены и находятся в доставке.Но свой пост в Тг я написал 2 февраля, а книги у неё заказали 3-го…*Давным-давно мечтал о кресле Stefan 60-х годов. Однажды мы с Клементиной вышли на прогулку и увидели, что кто-то вынес к мусорному контейнеру прекрасно сохранившееся кресло из 60-х. Не Stefan, но похожее и в удивительно хорошем состоянии и даже ещё более редкое. Производства Чехословакии.Я принёс его домой. А когда мы участвовали в «Квартирном вопросе», попросил кресло реставрировать. Причём отдельно попросил продюсера, чтобы пружинный механизм, душу кресла, сохранили, не меняли на поролон. И что вы думаете? Из моего кресла изъяли душу. Корпус подновили, покрасили, залакировали. Но вернули не живой предмет, а подкрашенный труп. Я в нём почти не сижу.*Или вот. Приходил мастер встроить полки в платяной шкаф. Попросили его не шаркать по полу, потому что царапается. И вообще быть аккуратнее. Результат: сбитый угол дверного проёма, поцарапанный паркет. Обещал исправить проём и доделать полку. Пока не приехал.*А в прошлом году я впервые лет за пятнадцать съездил в гости к человеку, который был моим наставником в поэзии, когда я только начинал. Это он дал мне почитать Лотмана

Увидел содержание книги про литпроцесс 1990-2000-х, которую собрали из разных материалов Файзов и ко. Конечно, показательный раздел там — региональные фестивали. Дело в том, что Даня Файзов раз в год приезжал в новогодние праздники в родную Вологду попить водки с московскими друзьями. Это называлось у них фестивалем М-8. Согласно этой книге, больше в Вологде фестивалей не было: ни Плюсовой поэзии (2007-2021), ни прочего. Это при том, что Даня вологжанин, всё прекрасно знает. Полагаю, вся остальная картина там похожим образом сформирована. Вполне в традициях современных антологий и самодельных канонов соврлита, где рядком обычно стоят фамилии добрых друзей, сотрапезников и т.д. Что сказать? Ваше здоровье, товарищи! Приятного аппетита! Смотрите не ужритесь сильно на презентации, а то история литературы ещё не вся дописана.

Что я могу сказать по поводу этой схолии? «Взгляд, конечно, варварский, но верный»

Лучшій памятникъ Пушкину такъ и не былъ установленъ, но остался въ видѣ эскиза — статуэтки (ЛФЗ, 1937). Авторъ — Игорь Крестовскій, сынъ Всеволода Крестовскаго.Памятникъ задумывался для установки на мѣстѣ послѣдней дуэли, къ 100-лѣтію со дня смерти поэта.Очень русская скульптура и очень пушкинская. Сильная, рѣзкая, накаленная. Она одна стоитъ сотни пошло-паѳосно-слащавыхъ скульптурныхъ изображеній поэта.Однако пустить въ массы такого Пушкина совѣтская цензура, разумѣется, не могла. Да и современная врядъ ли бы рѣшилась.

Архиверное наблюдение о поразившей нас в свое время Аллергии на Успех.Положим, существует Штука-Дрюка Белых Богов.У нее тьма недостатков и всего три достоинства: она Работает, Дает Результат и Добивается Успеха.Казалось бы, если мы хотим Добиться Успеха, надо бы нам внедрить Штуку-Дрюку.Но кажинный раз в таких случаях резче медвежьей болезни начинается она, родименькая, Аллергия на Успех.Вместо внедрения Штуки-Дрюки начинаются разговоры:— Белые Боги вовсе не Боги, а Дьяволы, а от них разве может быть что доброе?— Федя, это не наш метод (вариант: сюсики-пусики, мы нетакусики).— Нашему славянскому Sonderweg'у противен такой грубый материализм.— Главное не Результат, а Процесс.— Деды и без этой хренотени Берлин взяли.— Нам ее ни в коем случае нельзя давать, потому что Менталитет, Общинность и Sobornost.— Это что же, пидоров из нас хотят сделать? et cætera, ad nauseam.В результате вместо Штуки-Дрюки внедряется Самобеглая Ежепалка.Прекрасная абсолютно всем, кроме одного: Результата она Не Дает.Но если, как поется в известной песне, «можно делать и отсутствие дела», почему бы и не добиваться Отсутствия Результата?https://t.me/vox_amandi/673