несовременник

Новый курс в лектории несовременника – «Лица итальянской поэзии XX-го века» О многом из истории Италии прошлого века до сих пор молчат, но поэзия является одним из немногих способов услышать голоса свидетелей противоречивого и страшного времени.Петр Епифанов, переводчик и историк, на примере жизни поэтов – бродяг и анархистов, солдат и интеллектуалов – говорит о важнейших поворотах итальянской и общеевропейской истории.Почему создатели единой Италии бросили вызов католической церкви? Зачем разрушали древние крепостные стены? Как формировалась итальянская идентичность и почему северяне не терпят южан?Об этом и многом другом вы узнаете из лекций, героями которых стали Дино Кампана, Джузеппе Унгаретти, поэты-герметики, Умберто Саба, Антонии Поцци и Витторио Серени.

«Сейчас это обретает смысл социальный: о каких-то смертях, даже у нас, в России, говорят открыто, а о каких-то, например, жертв сталинских репрессий, становится не принято или небезопасно говорить публично. Тема памяти – очень болезненна, разумеется (особенно в такие эпохи, как сейчас), но Целан дает мужество для того, чтобы такое слово найти, чтобы в слове этом происходило нечто большее, чем только явление знака, чтобы в слове этом происходила встреча...» – Максим КалининПубликуем запись разговора Ксении Голубович, Максима Калинина и Виктории Файбышенко о поэзии Пауля Целана, приуроченный к выходу сборника «Niemand. Подношение Паулю Целану».

на холмы глазниц спустилась тишина.купол век бессонный круг закрыл.от корней ресниц до кроны вен темно.только вспыхивает след, как кость крыла.с расстояния протянутой рукитень улыбки плотоядная горит.темный воздух расступается легко.помня свет, потоки тел не спят.На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Петра Кочеткова «Кость крыла». В предисловии Алексей Порвин отмечает:Голос Кочеткова раз за разом пытается опробовать пределы узкого индивидуального существования и постоянно тянется к границе – между собой и другим, между плотью и воздухом, между тьмой и светом, порождая мощное эротическое напряжение особого свойства. Это напряжение не связано с интимным психологизмом – скорее, оно онтологическое, исследующее (утопический? не уместившийся в наличный порядок отчужденного существования?) остаток нереализованной телесной свободы и тоскующее по возможности иного бытия.

Открываем предзаказ на сборник стихотворений Джузеппе Унгаретти (1888-1970), одного из выдающихся представителей итальянской поэзии. Книга «Веселье крушений» будет опубликована совместно с издательством «Носорог». Сборник включает в себя «ранние», но знаковые стихотворения поэта: от предвоенной поэзии до фронтового цикла, родившегося в окопах Первой мировой войны.Я был перед лицом смерти, перед лицом природы, которую учился познавать новым, ужасающим образом. С момента, как ты становишься человеком, который воюет, тебя не мучит мысль о том, что ты убьёшь или убьют тебя; я был человеком, который не искал для себя ничего, кроме отношений с абсолютным, — абсолютным, которое представало в облике смерти, а не её опасности, представало той трагедией, что толкала человека встречаться с самим собой в резне. В моей поэзии нет следа ненависти к врагу и ни к кому вообще; в ней есть приобретённое познание человеческого удела, братства людей в страдании, крайней шаткости их состояния.В честь начала предзаказа книги мы выкладываем в открытый доступ лекцию Петра Епифанова о поэзии Джузеппе Унгаретти. В ней переводчик расскажет о ранних этапах жизни поэта: анархисткой юности в Александрии, молодости в Париже и войне в горах Италии.

мы укрылись в развалинах ночимежду минутамии замерлибеззвучно ползсветтрупы звёздхолодели и гаслимы лежаливцепившись друг в другабессмертныецелыймигНа сайте несовременника появилась подборка стихотворений Евгения Сильмана «Засвеченный мир». В предисловии Юлия Токарева отмечает:Вещественным доказательством предсуществования авторского слова становится звук поэзии, плотный, искрящийся и настолько длительный, что вбирает в себя каждое стихотворение. Момент произнесения его – миг, но то эхо бессмертия, что остаётся с нами на руках, – тихий засвет истории поверх человеческой памяти – и есть факт присутствия истины подлинного слова.

Я и не думала, что тыиграешь на цине у крыльца.Мороз, у прохожих на переходе из ртов клубится разреженная белизна. И я стала вороной. Вспорхнула с твоей макушки, лечу, звуки твоего циня оживают, как бы танцуя,кристалликами отскакивают от мочек твоих ушей.Ты начинаешь танцевать, пальцы ног стучат, пятная мою черноту. Наше чёрное, наше белое. Даже на снег я умудрилась накапать красным,а носки твоей обуви всё танцуют. Ма Янь, «Человек с цинем на снежном поле»На сайте несовременника появилась подборка стихотворений Ма Янь «Смерть, возрождение и обречённость». Претерпевающий изменения образ «я»: в постоянных метаморфозах истинное лицо лирического героя оказывается под угрозой исчезновения. Эти перемены – одновременно и открытие другому человеку, и погружение в него, но также и борьба с ним.– отмечают в предисловии Елизавета Хереш, подготовившая художественное оформление русского перевода, и Арина Чечеткина, автор подстрочного перевода с китайского и комментариев.

На листке со стихотворением моей рукой была оставлена пометка: «Внутренний текст; внешнее действие против внутреннего ощущения кома в горле», – и на самом деле это проявляется не только интонационно или графически (пустой отступ, завершение строфы, как вдох, как задержка дыхания), но и через само миромоделирование стихотворения, в частности голоса и я-присутствие. В начале первой и третьей строфы создаётся граница, которую стих постепенно переходит, углубляясь внутрь, – точка обособления я, точка факта: «все всё понимают», «привезти полотенца» и завершающая – «тоже всё понимаю». Если первые две функционируют сугубо как констатация факта, то последняя одновременно становится и утверждением фактическим, и утверждением не столько даже рациональным (я тоже всё понимаю), сколько, скорее, чувственным (я чувствую). Сложное соприсутствие внешнего и внутреннего порождается предшествующей строкой «плакать я буду дома», которая так же одновременно созвучна и слову-действию, плану (как, например, «привезти полотенца»), и эмоциональному – выраженному эксплицитно глаголом плакать. При этом само появление я формируется постепенно: первые строфы практически не говорят о чувствах, мы видим внешний фасад, факты, за которыми как раз постепенно и образуется тот самый ком в горле. Интересно при этом выглядит дистанциирующая текст от я полифония:не попадай в больницуна работе всё хорошо?это на вечер таблетка?это на вечер таблетка нет это на вечердай я положуИнтуитивно угадывается, где реплики бабушки, а где реплики я: первая, третья и шестая строка – я, вторая, четвёртая – бабушки. Пятая же строка оказывается неопределённой: она одновременно может быть сказана и внучкой, и бабушкой – и это неразграничение становится контрапунктом, определяющим связь, состояние неделимости и соприсутствия не только в месте, но и в неопределённости, тревоге (подобное мы встречаем в стихотворении А. Тарковского «Зима в детстве», где во втором стихотворении цикла вкрапляется диалог не-я: «Малиной напоили? /

Евгения Ульянкина* * * все всё понимаютникто не говоритбабушка помнит кто яне помнит сколько ей летне попадай в больницуна работе всё хорошо?это на вечер таблетка?это на вечер таблетка нет это на вечердай я положупривезти полотенцавдох на крыльце: птицыптицы: грачи вороныплакать я буду доматоже всё понимаюИсточник: поэтическая подборка в «несовременнике» #выбор_Юлии_Токаревой

10 апреля прошла презентация новой книги стихотворений Наталии Азаровой «Онкология» (ОГИ, 2026). В аннотации указано: Наталия Азарова средствами поэтического языка рассказывает о серьезной болезни, с которой лицом к лицу столкнулась она сама и может столкнуться каждый. В мировой поэзии такой опыт никогда прежде не становился основным предметом и темой поэтической книги.На взгляд редакции «несовременника», это очень сильная поэтическая книга. Мы публикуем «Молитвы» – ее последний раздел.

Что остается от человека после катастрофы — язык или молчание?Пауль Целан — немецкоязычный поэт и переводчик, одна из ключевых фигур мировой поэзии XX века. Его тексты до сих пор требуют не просто чтения, а внимательного, почти внутреннего разговора.В начале 2026 года издательство «несовременник» выпустило книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану» — сборник эссе, размышлений и исследований, посвященных опыту чтения Целана. На паблик-токе вместе с авторами издания поговорим о том, почему поэзия Целана продолжает звучать сегодня, как она повлияла на культуру, язык и сам способ говорить о травме, памяти и человеке.Участники беседы:• Ксения Голубович — писатель, переводчик, культуролог, кандидат филологических наук• Максим Калинин — преподаватель НИУ ВШЭ, исследователь древней сирийской культуры• Анна Шмаина-Великанова — библеист, гебраист, специалист в области иудаики, доктор культурологии• Виктория Файбышенко — доцент Свято-Филаретовского институтаНа мероприятии можно будет приобрести издание.➡️ Регистрация

Настал момент:привычные способы забвения : небытия не работают. и жить и быть придется – приходится приходилось. Слова утешают. Отказ и принятие: две стороны одного и того же. Я усталои может всегда сколько может. Делимся с вами поэтической подборкой Якова Подольного «Минимальный цикл». В предисловии Анна Фролова отмечает: Сводя к минимуму конкретное «содержание» чувственного переживания, но не устраняя, а учитывая его проявление в том, что можно было бы назвать, формах чувства, Яков Подольный создаёт экфрасисы таких форм, таким образом, трансформируя их, создавая новые формы. Пустота, возникающая на месте «содержания» становится открытым мерцающим пространством, средой, в которой может развернуться чувственный опыт читающих.

Паблик-ток о поэзии Пауля Целана в Еврейском музее и Центре толерантности 20-го мая в 19:00В начале 2026 года мы выпустили книгу «Niemand. Подношение Паулю Целану». В издание вошли тексты исследователей, переводчиков, поэтов и философов, посвященные опыту чтения стихотворений Целана.В честь выхода книги мы проведем паблик-ток: вместе с несколькими авторами сборника поговорим о наследии Целана, его влиянии на культуру, язык и поэзию. Записаться на событие можно по ссылкеВ беседе примут участие:Ксения Голубович – писатель, переводчик, культуролог.Максим Калинин – исследователь древней сирийской культуры.Анна Шмаина-Великанова – библеист, специалист в области иудаики.Виктория Файбышенко – доцент Свято-Филаретовского института.На вечере можно будет приобрести сборник Niemand.

говорит ворона другой воронеодинаково небо и снег огромныодинаково все существа съедобныэто закон природы а придёт вода вот и выяснимкто из глиныа кто из тела у кого на душесколько известии металла полетим над горем да попируеми пришла водаголоса в ненасытном гуле– как поплавали– утонулиДелимся с вами долгожданной поэтической подборкой Евгении Ульянкиной «И пришла вода», вышедшей спустя три года после последней публикации. В предисловии Михаил Айзенберг отмечает: «В желании, чтобы поэзия росла сама, как трава, есть неочевидная опасность. Но все оправдывается, когда в движении текста чувствуется живая и непреложная последовательность, а в самом тексте – органическая слитность, превращающая его в единое стиховое тело».

Сегодня делимся с вами переводами небольших стихотворений Генри Торо «И вечно – вечно виться тебе». Александра Шуди-Шестерова и Иван Алексеев, подготовившие подборку, отмечают: Большинство из нас знают Торо по книге «Уолден, или жизнь в лесу», ставшей символом уединения, внутренней свободы и тихого сопротивления суете мира. Даже если саму книгу вы не читали, её название наверняка на слуху: она упоминается у Брэдбери и Керуака, звучит во многих фильмах об одиночных странствиях, поиске себя и попытке уйти от общества.Но мало кому известны стихи Торо. Его поэзия — продолжение того же разговора с природой и собственной душой. Это поэзия дороги (буквальной и жизненной), простых вещей и глубоких прозрений.Сегодня делимся с вами переводами небольших стихотворений Генри Торо «И вечно – вечно виться тебе». Александра Шуди-Шестерова и Иван Алексеев, подготовившие подборку, отмечают: Большинство из нас знают Торо по книге «Уолден, или жизнь в лесу», ставшей символом уединения, внутренней свободы и тихого сопротивления суете мира. Даже если саму книгу вы не читали, её название наверняка на слуху: она упоминается у Брэдбери и Керуака, звучит во многих фильмах об одиночных странствиях, поиске себя и попытке уйти от общества.Но мало кому известны стихи Торо. Его поэзия — продолжение того же разговора с природой и собственной душой. Это поэзия дороги (буквальной и жизненной), простых вещей и глубоких прозрений.

Застревая в пространстве,взгляд ловит время,как ребёнок – бабочку О́то,как скрещённые мокрые пальцы над первой свечой ловят всё, что бывает после, –и корабль идёт ко дну.На сайте несовременника появилась подборка Андрея Пангорина «Ищи нас, наше страшное воскресение». В предисловии Варвара Глезденёва отмечает: «Образный ряд стихотворений Андрея Пангорина – это сплетение сказочно-детских и христианских образов, которые не противоречат, а дополняют друг друга, создавая уникальный художественный мир. Волшебная щука из русской сказки становится в один ряд с образом дикой утки из пьесы Ибсена, необычной бабочкой Ото и слоном, к которому он обращается на церковнославянский манер – азрастуй».