Добрые книги издательства "ОЛМА"

Розыгрыш книги «Любимые сказки Астрид. Шведские волшебные истории о троллях, гномах и других существах» 🧌ОЛМА х Што это было Известный парадокс средневековой схоластики — «Кто бреет брадобрея?» В переводе на близкую нам книжную логику — «На каких сказках растут сказочники?» Что ж, вот книга, первая из целой серии, которая отвечает на этот вопрос в отношении Астрид Линдгрен.В ней собраны те народные шведские сказки, на которых росла маленькая Астрид, и, возможно, именно от них ведут свою родословную и Карлсон, и Пеппи, и непоседливый Эмиль со своими друзьями, и принц Мио. Почти все истории были собраны по редким изданиям XIX века — 23 сказки из 27 публикуются впервые с 1902 года. Нечто совершенно новое, даже для поклонников скандинавских сказок!❗️Чтобы стать обладателем книги, нужно быть подписчиком каналов «ОЛМА» и «Што это было». И нажать кнопку «Участвую».Победителя определит рандом 4 июля, книгу отправляем только по России.Участников: 90Призовых мест: 1Дата розыгрыша: 12:11, 04.07.2026 MSK (2 дня)

И третье путешествие в мир любимых сказок тех, кто сам был мастером их придумывать.И третья скандинавская страна — Дания, давшая миру Ганса Христиана Андерсена. А заодно — и собственный сказочный мир, в котором он вырос.Тут легко попасть в ловушку: видишь на обложке имя Андерсена — и сразу ждёшь «Русалочку», «Снежную королеву», «Стойкого оловянного солдатика» и прочую великую компанию. Но эта книга устроена иначе.«Любимые сказки Ганса Христиана» — не ещё один сборник самых известных сказок Андерсена. Это попытка показать датскую сказку шире: не только великого автора, но и ту среду, из которой он вышел. Фольклор, старые сюжеты, народные обработки, забытые имена, странные повороты, тролли, гномы, чудесные предметы, бедняки, короли, опасные обещания и хитрость как единственное оружие слабого.В книгу вошли редкие сказки самого Ганса Христиана Андерсена, волшебные истории Елены Августы Нюблом и одиннадцать народных сказок в обработке Свена Херслеба Грундтвига, которые издаются впервые с 1878 года.В этой книге можно увидеть Данию до того, как она стала для нас «страной Андерсена». Данию, где сказка ещё не обязана быть литературным шедевром, не обязана утешать и не всегда ведёт себя воспитанно. Она может быть смешной, жестокой, нелепой, грустной, грубоватой — и именно поэтому живой.Иллюстрации здесь не просто сопровождают текст, а возвращают сказкам их старую среду: датские дома, комнаты, дороги, лица, жесты, пейзажи. В книге 208 страниц, мелованная бумага, большой формат и 141 иллюстрация: Ганс Тегнер, Расмус Кристиансен, Вильгельм Педерсен, Йенс Юэль, Пауль Густав Фишер, Ганс Андерсен Брендекильде, Петер Мёрк Мёнстед, Йохан Юлиус Экснер, Лауриц Андерсен Ринг и другие датские художники.А переводы супругов А. В. и П. Г. Ганзен — важная часть истории русского Андерсена. Через эти переводы его голос слышали поколения читателей: немного старомодно, мягко, музыкально, без современного упрощения и спешки.«Любимые сказки Ганса Христиана» — книга не для того, чтобы в очередной р

Именно на этих сказках росла Туве Янссон, задолго до того, как придумала муми-троллей. И сказки эти совсем не про мумиков: тролли в них не плюшевые, шапка делает человека невидимым, а за кусочек солнца идёт настоящая война.«Любимые сказки Туве. Финские волшебные истории о троллях, гномах и других существах» построена как двухчастная книга. Сначала — авторские сказки Сакариаса Топелиуса, классика финской литературы: среди них«Война солнца» — драматичная история о народе, который отбивает у «чёрных братьев» частицу солнца и платит за неё кровью. Дальше — фольклор: лопарь хитростью выманивает у братьев шапку-невидимку, а потом и волшебные каньги, которые сами носят хозяина (обувь как транспорт — отдельный вид северной магии). А в сказке «Волшебные вещи» царский сын доказывает отцу существование чудес самокормящим лукошком, мечом-палачом и флейтой, оживляющей мертвых.Отдельный пласт — сказки о животных: лиса, медведь и волк здесь судятся, варят кашу, пугают друг друга и делят добычу — в духе русских сказок о хитрых зверях, но с финским акцентом. Есть даже сказка, объясняющая, почему одни животные стали домашними, а другие остались «на вольных хлебах».Любопытная деталь для тех, кто интересуется источниками: один из текстов сборника составители нашли в издании «Сказки финские, эстонские и латышские» (Петроград — Москва, 1923) — то есть подняты не только сами сказки, но и история их прежних публикаций в России. А в конце книги — отдельный раздел «О переводчиках, составителях и редакторах текстов»: редкий для подарочного издания жест, когда переводческий труд не остаётся анонимным. Среди переводчиков, кстати, нашлась А. Гурьева — соавтор перевода «Празднования Рождества у троллей».Ну и, конечно, об иллюстрациях. Рядом с финскими классиками Аксели Галлен-Каллела, Альбертом Эдельфельтом и Пеккой Халоненом — европейская живопись XIX века: английский жанрист Август Эдвин Малреди, шотландский анималист Арчибальд Торберн, француз Франсуа-Огюст Биар, шведский живописец Пер Хиллест

Любимый парадокс средневековой схоластики — «Кто бреет брадобрея?» В переводе на близкую нам книжную логику — «На каких сказках растут сказочники?»Что ж, вот вам книга, первая из целой серии, которая отвечает на этот вопрос в отношении Астрид Линдгрен. Ведь не с потолка же, в самом деле, взялись ее герои. Хотя Карлсон — тот как раз мог бы.«Любимые сказки Астрид. Шведские волшебные истории о троллях, гномах и других существах» — это не пересказ Линдгрен и не книга «по мотивам». Это сказочная почва, из которой выросла сама шведская детская литература, и наша Астрид с ее героями в том числе: озорная, странноватая, местами страшная, но удивительно живая.Здесь тролли — не экзотика, а давние и полноправные соседи человека, пусть и не всегда приятные. вечно путаются под ногами, а эльфы — обыденность: в старой сказочной Швеции мир без них попросту неполон.Многие из этих историй были собраны по редким изданиям XIX века и не возвращались к русскому читателю больше ста лет. 23 сказки из 27 публикуются впервые с 1902 года. То есть перед нами не очередной сборник знакомых сюжетов в новой обложке, а что-то совершенно новое, даже для поклонников скандинавских сказокА еще книга очень красивая: большой формат, мелованная бумага, 136 иллюстраций, работы шведских и европейских художников — Густава Седерстрёма, Энни Нистрём, Оскара Бьёрка, Теодора Киттельсена, Беатрис Поттер и других.Получилась книга для детей, которые любят волшебство, и для взрослых, которым интересно понять, откуда вообще берутся великие сказочники.Потому что иногда, чтобы лучше узнать Астрид Линдгрен, нужно открыть не саму Линдгрен, а дверь в мир старой Швеции — туда, где под камнями ворчат тролли, в лесу светятся маленькие огоньки, а сказка еще не стала литературой, но уже умеет жить.📖 «Любимые сказки Астрид. Шведские волшебные истории о троллях, гномах и других существах»Сборник, редактор-составитель С. З. КодзоваСерия: «Сказки и мифы народов мира»ISBN: 978-5-00185-741-9🛒 Ozon: https://ozon.ru/t/aHYhBls🛒 Wildb

История одной картины из нашей книги «Английская живопись».В 1838 году по Темзе прошёл корабль. Девяносто восемь пушек, тридцать три года службы, Трафальгар — битва, где он стоял в линии рядом с флагманом Нельсона «Виктори» и спас его от захвата, отбив атаку сразу двух французских кораблей. За это «Отважный» (HMS Temeraire) и получил своё прозвище — Fighting Temeraire, «Сражающийся Отважный». Национальный герой в дереве и парусине.Но в 1838 году Адмиралтейство признало его устаревшим и продало на слом. Паровой буксир потащил величественный парусник вниз по реке — в Ротерхит, где его разберут на доски.Тёрнер, по всей видимости, не видел этого своими глазами. Он воссоздал сцену по газетным репортажам, дав волю воображению. И намеренно солгал в деталях ради большей правды образа: заменил реальную чёрно-жёлтую окраску корпуса на белую с золотом, придав кораблю призрачное, почти потустороннее присутствие. Переставил мачты и трубы буксира — чтобы дым тянулся красивее. Поместил всё это на фоне заката, занимающего всё небо. National GalleryNational GalleryПолучилась не картина — реквием. Эпоха паруса уходит, влекомая эпохой пара. Тёрнер был так привязан к этому полотну, что называл его «моя дорогая» и отказывался продавать при жизни. Завещал его нации — оно и по сей день висит в Национальной галерее в Лондоне.Финал у этой истории достойный: в 2005 году по опросу BBC Radio 4 «Последний рейс корабля „Отважный“» был признан любимой картиной британской нации. А в 2020-м его изображение появилось на новой банкноте в двадцать фунтов. Корабль всё-таки не умер.Эту картину — с разворотом на две страницы, крупными фрагментами огненного неба и подробным комментарием — можно найти в альбоме «Английская живопись» издательства ОЛМА. Текст — Ксения Апель, кандидат искусствоведения.📖 «Английская живопись. Гейнсборо, Констебл, Тёрнер, прерафаэлиты и другие знаменитые мастера»🛒 Ozon: https://ozon.ru/t/ZpvcetR🛒 Wildberries: https://www.wildberries.ru/catalog/1143424555/detail.aspx?targetUr

Сегодня берём Кремль. Не нынешний, а тот, что был почти 200 лет назад — и которого отчасти уже нет. Берём потому, что у нас вышел просто идеальный путеводитель по тому, ушедшему Кремлю, составленный человеком, который в своё время облазил все его закоулки. И более того — лично отбирал экспонаты для всех кремлёвских музеев.Александр Фомич Вельтман (1800–1870) — участник Русско-турецкой войны, историк, лингвист, писатель, директор Оружейной палаты на протяжении более двадцати лет. Он знал каждый камень, каждую икону, каждую регалию. И он писал. Три книги о Кремле — потом они забылись почти на полтора столетия. Издательство  ОЛМА впервые объединило все три труда под одной обложкой.Почему сегодня это читается иначе, чем в XIX веке? Потому что значительной части того, что описывал Вельтман, больше не существует.Чудов монастырь — место крещения московских великих князей и царей, здесь крестили Алексея Михайловича, Петра Великого, будущего Александра II. Разрушен в 1929–1932 годах. Реставраторов не дождались — храм взорвали вместе с фресками XVI века.Вознесенский девичий монастырь — усыпальница московских великих княгинь и цариц, двенадцать гробниц цариц, шестнадцать царевен. Снесён в 1929–1930 годах.Собор Спаса на Бору — древнейший храм Москвы, во внутреннем дворе Большого Кремлёвского дворца. Снесён 1 мая 1933 года по решению Политбюро. Реставратор Барановский протестовал — безуспешно.Малый Николаевский дворец — резиденция императорской семьи. Разобран в 1929 году, несмотря на протесты музейных работников.На месте всего этого в 1932–1934 годах выстроили 14-й корпус Кремля.Андреевский и Александровский залы Большого Кремлёвского дворца — Вельтман описывает их с восхищением. В 1933–1934 годах оба зала объединили в Зал заседаний Верховного Совета СССР. Восстановлены лишь в 1994–1999 годах.Книга Вельтмана — это взгляд человека, который видел ТОТ Кремль живым, реальным.Не таким, как его видим мы.📖 А. Ф. Вельтман. «Московский Кремль: Соборы. Дворцы. Оружейная палата»ISBN: 978

Помним.

Еще один обзор нашей книги от Егора Серова — мы о ней уже рассказывали, а теперь расскажет он, еще более увлекательно! А там есть чему удивляться: это Ключевский. Тот самый, историк, только на заре своей карьеры. И рассказывает он историю не стран, а… самых простых и повседневных вещей. Хлеб, рубашка, кофе.Занимательная история простых вещейЭта книга о том, как весь мир, а вместе с ним и Россия, осваивал самые простые вещи.В эпоху гаджетов, роботов и искусственного интеллекта почти невозможно представить себе, что были такие времена, когда люди не умели выпекать хлеб, разводить огонь, жили в пещерах, одевались в звериные шкуры и не знали, что такое чай и кофе.Эта книга о том, как весь мир, а вместе с ним и Россия, осваивал самые простые вещи, которыми мы сейчас пользуемся ежеминутно в нашей повседневной жизни. Окна и печи, соль и сахар, ложки и вилки, шляпы и сапоги — всё это имеет свою интереснейшую историю.Кстати, читая нашу книгу, вы легко убедитесь, что распространённое представление об извечном технологическом и бытовом отставании России от стран Европы — не более чем миф.Написанная немецким учёным П. Ф. Кирхманом и существенно дополненная великим русским историком В. О. Ключевским, впервые с 1867 года эта книга возвращается читателям в заново отредактированном виде с добавлением многих любопытных сведений, соответствующих современным научным данным.А богатый иллюстративный ряд позволит читателю глубже и точнее представить себе удивительную и занимательную ИСТОРИЮ ПРОСТЫХ ВЕЩЕЙ.ISBN 978-5-00185-704-4🛒Wildberries — https://www.wildberries.ru/catalog/863203693/detail.aspx🛒Озон — https://ozon.ru/t/28xKGDWISBN — 978-5-00185-704-4📝Мы в МАКС — https://max.ru/olmaknigi📝Мы в ВК — https://vk.com/olmamedia📝Мы в ТГ — https://t.me/olmabooks#олма #книги #история

Пришла новая допечатка «Москвы повседневной» Руга и Кокорева… Честное-пречестное, когда мы впервые выпустили эту книгу много лет назад, даже не думали, что из нее вырастет целая серия: «Москва праздничная», «Москва приезжая», «Москва купеческая», «Москва и Москвички», «Москва нэповская» и даже «Москва полицейская». Все прекрасны — и все равно та, первая книга, нам особенно дорога.Потому что нет лучшего путеводителя по той, навсегда ушедшей Москве «сто лет назад». Не только с «хрустом французской булки», а с великим множеством бытовых мелочей, из которых складывалась жизнь обычного москвича. Без гаджетов, без соцсетей, без «Пятёрочек» на каждом шагу… И всё-таки очень похожая на нашу.Книга — про пять главных кусков этой жизни.Как передвигались: вместо метро — конка, билет 5 копеек, на крутых подъёмах впрягали четвёрку лошадей. Вместо такси — извозчик, 15–20 копеек за поездку по центру.Как торговали и покупали: муку и крупы — у Егорова в Охотном, рыбу — у Бараковых, водку — у Смирнова или Шустова, пудру — только в чёрных коробках Парижского дома. Хрустящая французская булка — копейка, обед в ресторане среднего уровня — 40–60 копеек.Как отдыхали: дача в ближнем Подмосковье от 50 рублей за сезон — и это было главным событием года. Вместо сервисов знакомств — кузьминские аллеи и дачные балы.Как жили: квартира, комната или каморка — смотря по достатку. Жалованье актрисы императорского театра — 40–45 рублей в месяц, конторщика — около 30, чернорабочего — 12–15. Из этого и считали.И как за всем этим следила полиция. Это отдельная история — и об официальной стороне городской жизни, и о той, которую москвичи предпочитали не обсуждать вслух. Хотя все всё знали, конечно же.Всё это — голосами самих москвичей: из дневников, воспоминаний, газетных очерков и журнальных фельетонов. Газеты тогда следили за трендами не хуже нынешних Telegram-каналов: эпидемия «тангомании», велосипедный бум, скандал с крысами на Охотном ряду — всё немедленно становилось темой дня. А вместо мемов — карик

Вот такими аутентичными карикатурами иллюстрирован наш новенький Гиляровский.Тот, который «Записки Москвича» (полностью текст 1931 года, без купюр, переиздается впервые)Ежели подумать — диагноз поставлен вполне современно.Книгу, со всеми редкими иллюстрациями (и текстами без купюр) можно обрести уже сейчас во всех онлайн-магазинах. Такого Гиляровского вы еще не видели, это уж точно.ISBN 978-5-00185-909-3🛒 Ozon — https://ozon.ru/t/jQ45TZS🛒 Wildberries: https://www.wildberries.ru/catalog/1143424596/detail.aspx?targetUrl=GP📝Мы в МАКС (https://max.ru/olmaknigi)📝Мы в ВК (https://vk.com/olmamedia)📝Мы в ТГ (https://t.me/olmabooks)#олма #гиляровский #москва #история

История одной картины из нашей книги «Русские художники. Расшифрованные шедевры»Суриков написал «Боярыню Морозову» в 1887 году. Работал над ней почти пять лет. И всё это время у него не было главного — лица. Толпа была уже написана, а подходящего лица для центрального персонажа всё не встречалось. По воспоминаниям художника, идея образа пришла случайно: «Раз ворону на снегу увидал. Сидит ворона на снегу и крыло одно отставила. Чёрным пятном на снегу сидит. Так вот этого пятна я много лет забыть не мог». Так родилась вся композиция — чёрная фигура в санях, рука с двуперстием, летящая над толпой.Суриков шёл к этому полотну не от исторических книг, а от живых людей и живой памяти. Хохочущего купца написал с диакона соседней церкви. Одного натурщика нашёл на рынке — тот сидел на снегу почти голый, а Суриков растирал ему ноги водкой и после написал портрет, заплатив три рубля. Снег на картине написан по натуре: художник ждал снегопада, чтобы зафиксировать свежие колеи, и ставил людей прямо на снег, чтобы видеть, как меняется цвет кожи в отражении.Образ самой боярыни Морозовой сложился под впечатлением от встречи с неизвестной старообрядкой у Рогожского кладбища в Москве, черты лица Суриков позаимствовал у своей тётки Авдотьи Торгошиной. Когда наконец лицо было найдено и написано — и картина ожила. Критик Стасов назвал её «первой из всех наших картин на сюжеты русской истории».Четыре с лишним метра шириной — картина не помещалась в мастерской, и Суриков разворачивал её по диагонали, упирая в углы.---Эта история — одна из десятков в книге «Русские художники. Расшифрованные шедевры» искусствоведа Елены Евстратовой. Двадцать пять мастеров — от Боровиковского до Коровина. Около ста картин с поэлементным разбором: что скрыто в композиции, как работает свет, какие детали художник спрятал для внимательного взгляда. Не альбом репродукций, а настоящий курс чтения живописи.Среди разобранных шедевров — «Последний день Помпеи» Брюллова, «Явление Христа народу» Иванова, «Утро стрелецк

🩺 История медицины — это мало того что актуально (День медика, сами понимаете), но ещё и удивительно захватывающее чтение.А если вам кажется, что медицина прошлого — это только кровопускания, странные микстуры и учёные, говорящие на латыни, то вас ждёт сюрприз: в нашей книге «Иллюстрированная история медицины» история врачебного искусства больше похожа на приключенческий роман (и чуточку на Стивена Кинга).Например, вы в курсе, что задолго до появления вакцин людей специально заражали оспой? В Китае детям помещали в нос вату, пропитанную зараженной жидкостью. Иногда это спасало жизнь. Но чаще приводило к тяжёлой болезни и смерти.А потом появился английский врач Эдвард Дженнер. Он заметил, что доярки, переболевшие коровьей оспой, почти не заражаются натуральной. В 1796 году Дженнер решился проверить свою догадку на практике — и этот опыт положил начало научной вакцинации, изменившей историю человечества.Из книги можно узнать, что хирурги античности уже знали способы обезболивания операций, а многие принципы хирургической чистоты были известны задолго до эпохи антибиотиков. Позже часть этих знаний оказалась забыта и была открыта заново спустя столетия.Перед читателем проходят тысячи лет истории — от врачей Древнего Египта и храмов Асклепия до Авиценны, чьим «Каноном врачебного искусства» пользовались поколения врачей Европы и Востока.И всё это сопровождается сотнями исторических иллюстраций: старинными гравюрами, анатомическими рисунками, изображениями операций, медицинских школ и первых анатомических театров.У этой книги своя интересная судьба. Её авторы — Теодор Мейер-Штейнег и Карл Зюдхоф, учёные, стоявшие у истоков современной истории медицины как научной дисциплины. Несмотря на то что первое издание вышло более века назад, книга до сих пор читается удивительно живо.Это тот редкий случай, когда можно открыть книгу на любом развороте — и сразу провалиться в очередную невероятную историю.🎁 Отличный подарок врачу, преподавателю, студенту-медику и всем, кто любит ист

Июнь — это лето, лето — это море, а море — это наше всё: бесконечная красота, поэзия, томная нега и бурная молодость.Правда, с пляжно-морским в этом году сложнее, чем обычно — по понятным причинам. Но море по-прежнему доступно нам во всей своей красе в шедеврах русской поэзии. Практически бесплатно. Вот сегодня мы взглянем на него глазами Николая Языкова.Студента Дерптского университета, гусара без мундира, любимца Пушкина, который называл его «поэтом радости и хмеля».В 1829 году он написал небольшое стихотворение — не про войну, не про любовь, не про вечное. Просто про то, как хорошо нырнуть в море летом.Вышел из волны — и мир стал другим. Вольнее дышишь, веселее глядишь. Юность встрепенулась. В XIX веке умели писать о телесной радости без неловкости — с той же точностью, с какой писали о боли и смерти.Из бездны морской белоглавая всталаВолна, и лучами прекрасного дняБлестит, подвижная громада кристалла,И тихо, качаясь, идет на меня.Вот, словно в раздумьи, она отступила,Вот берег она под себя покатилаИ выше сама поднялась, и падет;И громом, и пеной пучинная сила,Холодная, бурно меня обхватила,Кружит, и бросает, и душит, и бьет,И стихла. Мне любо. Из грома, из пеныИ холода — легок и свеж выхожу,Живее мои выпрямляются члены,Вольнее дышу, веселее гляжуНа берег, на горы, на светлое море.Мне чудится, словно прошло мое горе,И юность такая ж, как прежде была,Во мне встрепенулась, и жизнь моя сноваГулять, распевать, красоваться готоваСвободно, беспечно — резва, удала.Это стихотворение — из нашей очень красивой книги «Золотой век русской поэзии», где собраны Жуковский, Батюшков, Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Фет, Некрасов и многие другие — те, кого помнят, и те, кого стоит вспомнить. С иллюстрациями, на мелованной бумаге, в подарочном формате.Хорошая книга для июня. И для любого другого месяца тоже.📖 «Золотой век русской поэзии»ISBN: 978-5-00185-217-9🛒 Ozon: https://ozon.ru/t/vshQENQ🛒 Wildberries: https://www.wildberries.ru/catalog/182997668/detail.aspx📝Мы в МАКС (https://

Устав от треволнений и терзаний, отвлечемся от постыло-мирского чем-то вечным. Английской живописью, например — её вроде бы, в отличие от остального англосаксонского, пока ещё можно.Тем более, что нет на свете ничего более аполитичного и успокоительного, чем розы и томные дивы прерафаэлитов, чем туман Тёрнера, предвосхитивший французских импрессионистов. Чем виртуозные портреты Гейнсборо и мрачные видения Блейка, которому ангелы и демоны являлись с таким же постоянством, с каким обычным людям является прокрастинация и депрессия.Наш альбом «Английская живопись. Гейнсборо, Констебл, Тёрнер, прерафаэлиты и другие знаменитые мастера» (ISBN 978-5-00185-917-8) — отборный антистресс, с прекрасными иллюстрациями, от которых не оторвешь взгляд.Двадцать художников и несколько тематических разделов** — от Хогарта (1697–1764) до Альма-Тадемы (1836–1912): три века, несколько эпох, одна неповторимая национальная школа.Хогарт, которого иначе как «нравственным журналистом в живописи» не назовёшь, открывает книгу своими едкими сериями — «Карьера мота», «Модный брак», «История распутницы»: социальная сатира, разложенная по холстам с хирургической точностью.Следом — Гейнсборо и Рейнолдс, два великих соперника, придумавшие английский портрет таким, каким мы его знаем.Отдельный раздел — **викторианская сказочная (волшебная) живопись: фейри, эльфы, ночные феерии. Промышленная революция породила у британцев острую тоску по «естественному» миру — и оказалось, что обнажённая натура феи куда более приемлема для академии, чем просто обнажённая натура. Логика, с которой не поспоришь.Прерафаэлиты занимают центральное место альбома — и заслуженно. Долой академическую холодность, да здравствуют яркие краски, средневековые сюжеты и живые модели вместо гипсовых слепков! Кстати, Миллес писал «Офелию», заставив натурщицу лежать зимой в ванне с ледяной водой (она потом выставила счёт за лечение).«Последний рейс корабля „Отважный“» Тёрнера (1839, Национальная галерея, Лондон) — закат как метафора уходя