Страница из книги

Вы слишком подозрительныС самого начала Французской Революции слово «подозрительный» появляется в законах вместе с карательными мерами в отношении соответствующих лиц. В последние месяцы 1789 года слово «подозрительный» (suspect) впервые проникает в революционную прессу, причем патриотическая газета Révolutions de Paris дает ему самое широкое определение, упоминая в январе1790 года в связи с заговором по похищению короля, приписываемым маркизу де Фавра, некоего связанного с маркизом человека, «подозреваемого в том, что он не сторонник революции»В сентябре 1790 года Декрет об обеспечении безопасности флотского арсенала предписывает арестовывать «всех подозрительных», оказавшихся без разрешения на месте (то есть на военных кораблях) и/или подстрекавших работников и моряков. В июне 1791 года, назавтра после ареста короля в Варенне, принимаются новые меры, имеющие целью увольнение и замену подозрительных офицеров. Накануне расстрела на Марсовом поле Учредительное собрание требует от муниципалитета Парижа держать под контролем «настроения жителей» с целью выявления «несознательных лиц». Отказывающиеся подвергнуться контролю должны заноситься в список «подозрительных» с указанием адресов; податели ложных данных считаются «неблагонадежными».Неприсягнувшие священники, эмигранты и члены их семей, «несознательные лица», податели ложных заявлений, граждане, ведущие враждебные Революции речи, первыми попадают в «подозрительные»; к ним фактически добавляются спекулянты, к которым теперь может применяться смертная казнь. Границы «подозрительности» остаются размытыми, пока не принимается следующий декрет, известный как «закон о подозрительных», где предпринята попытка уточнения и, главное, предписано впредь систематически арестовывать всех подозрительных.К «подозрительным лицам» теперь (не гражданам - этого титула они недостойны) отнесены не только те, кто не смог указать своего источника существования, не исполняет гражданского долга и/или не получил документа о своей преданност

Границы возлюбленной Земли Египетский правящий класс эпохи Древнего царства явно не испытывал большой потребности ни в определении своей страны через какое-то имя в единственном числе, ни в четкой фиксации границ державы. Египетское территориальное государство описывалось в текстах как единство двух составляющих, объединенных одним правителем. Видимо, оно и не мыслилось отдельно от царя, формальная власть которого распространялась на всю вселенную, поэтому фактически не имело рубежей, лишь центрОднако тяга к определенности возникла во время и после бедствий Первого переходного периода, ведь жизнь в мире без четких границ удобна для сильных и очень неудобна для слабых. Очевидно, что именно под впечатлением от социального, экологического и политического кризиса египетские элиты сформулировали в итоге политическую и географическую дихотомию: «Черная (земля)» (кемет) — «Красная (земля)» (дешрет). Тогда же территории к востоку от Нильской долины и дельты начинают именовать в текстах «Землей бога». Чуть позже, во II тыс. до н. э., возникает еще одно определение Египта как «Земли возлюбленной».В литературе выражение «Земля бога» неоднократно обсуждалось. В основном дискуссия велась вокруг попытки выяснить, кто же был богом данной земли и где она располагалась.Во времена упадка древнеегипетской монархии, которые были отмечены проникновением в Нильскую долину и дельту чужеземцев, социальными потрясениями и кровавыми междоусобицами, египтяне пережили, как бы сегодня сказали, сильный кризис идентичности. Большую часть III тыс. до н. э. терминология для обозначения внешних границ была весьма размыта и встречалась преимущественно в религиозных «Текстах пирамид», а мотивов демаркации рубежей государства в дошедших источниках фактически не встречается. Но с Первого переходного периода все изменилось. Сначала появилась соответствующая «пограничная» терминология, а чуть позднее —практика установки царских пограничных стел, тексты на которых призывали потомков к удержанию или расшире

А еще сегодня я хочу призвать вас поучаствовать в классном проекте. Особенно приятно то, что один из его авторов - Александр Поволоцкий - наш читатель. Александр — автор канала «Медицинские и немедицинские записки», эксперт по военной медицине. Он готовит к изданию уже вторую книгу четырехтомника «Москва-Севастополь-Москва». Книга художественная, но благодаря глубокому погружению авторов в тему, думаю, что ее смело можно отнести к жанру документальной прозы в самом, пожалуй, редком ее проявлении - это история о медицине на войне. Как поддержать?👉 Переходите на страничку сбора планета.ру.

Дорогие читатели «Страницы из книги»!Простите за долгое молчание — месяц творческого кризиса ваш покорный слуга провел в поисках чего-то нового для канала. Что ждёт впереди - на фото :) Спасибо, что остаётесь с нами.

У дискуссионного клуба «Атриум», который работает на базе школы «Новый взгляд» в Хамовниках, в понедельник будет любопытное мероприятие о роли бизнеса в развитии страны, в том числе, в историческом контексте. Если интересно - участие бесплатное (заодно любопытно посмотреть крутую современную школу). Нужно только пройти регистрацию.

Средневековое погребениеВ античности умерших хоронили за пределами города, поскольку считалось, что близостьмертвых может осквернить живых и находящиеся в городе святыни. Первые христианские общины следовали обычаям своего времени, разделяя общепринятые установки в отношении мертвых. До III в. христиан хоронили в тех же некрополях, что и язычников; затем в стороне от них, но все же вне городских стен. Однако христианское учение о смерти как о восхождении к новой жизни и вера в воскресение плоти, соединившиеся с культом мучеников и их гробниц, привели к тому, что нетерпимость к соседству с мертвыми начала быстро ослабеватьЗемная жизнь вблизи могилы мученика, по общему мнению, обеспечивали покровительство и защиту душе и телу христианина в ожидании дня Страшного суда. Захоронения мучеников и возведенные над ними культовые здания христиан стали центрами притяжения для других, давая начало новым кладбищам. Кладбище и церковь отныне связывают отношения взаимной принадлежности, тем более, что практически каждая церковь стремилась обладать реликвиями какого-либо мученика или святого. Распространение данной модели погребальной топографии стало элементом христианской миссии: «сносить тела саксов-христиан на церковные кладбища, а не в курганы язычников» предписывает один из капитуляриев Карла Великого (777г.). Собственно церковное кладбище - это освященное пространство вокруг церкви,церковный двор (atrium, cimiterium) и само церковное здание, где, вопреки без конца повторяющимся запретам церковных властей, также совершалось большое количество захоронений. Выигрышность места захороненияопределялась удаленностью от сакрального центра культового комплекса - алтаря, могилы святого или его реликвий. По этой причине кладбища тяготеют к апсидной части церковного здания.Погребение по христианскому обряду в освященной земле кладбища было предписано всем христианам, за исключением отлученных от церкви, еретиков, самоубийц. По решению Латеранского собора (1215г.) сюда же должны быть от

Остров Матининб или как придумать новый мирМногие монахи и священники, отправившиеся в Новый Свет, возвращались в Испанию, не выдерживая трудностей новой жизни и осознав свою неспособность обратить в христианство сколь-нибудь существенное число туземцев. Те, кто остался жить среди таино, народа, населявшего Кубу, не преуспели в изучении их языка и культурыХотя все туземцы поклонялись изваяниям, называемым «семи», которые, как считалось, служили вместилищем для духов, монах Рамон Пане наивно предполагал, что они кое-что знали и о Создателе. «Они верят, что [божество] бессмертно, никто не может его увидеть, у него есть мать, но нет начала».К удивлению Пане, таино, похоже, не знали идеи истории. Прошлое и настоящее, живые и мертвые, люди и животные - все казалось им неразрывно связанным. Они не вели записей о прошлых правителях или даже об исключительных природных явлениях. Однако у них былочеткое представление о каком-то первобытном мире. Например, некий человек, покинувший изначальную пещеру Касибахагуа, которая, как считали таино, была прародиной всего человечества, по воле солнца превратился в «птицу, которая поет по утрам, как соловей». Друг превращенного человека, встревоженный этим знамением, решил увести всех женщин острова в более безопасные земли, и поэтому он отплыл с ними на другой остров под названием Матининб, то есть «без отцов». Оставшись без женщин, мужчины забеспокоились, однако в один прекрасный день, купаясь, они увидели каких-то странных существ, падающих с небес. Эти существа, хоть и обладали притягательной внешностью, не являлись ни мужчинами, ни женщинами, поэтому мужчины острова поймали дятла, чтобы он помог им проделать дыру «в том месте, где бывает женское естество». Такие верования, по словам Пане, были результатом учений бехиков (слово языка таино, обозначающее разновидность шамана), передававших эти мифологические басни в форме песен, которые никогда не были записаны. Короткий трактат Пане, который часто называют новаторским антропологичес

Иоганн Фридрих Великодушный 🇦🇹 (1503 — 1554) — курфюрст Саксонии, основатель Йенского университета, толстяк, конокрад и муж красивой жены, чья жизнь была поистине головокружительной, а также далёкий предок Семёна Слепакова.Иоганн Фридрих был сыном Саксонского курфюрста Иоганна Твёрдого, одного из первых последователей и покровителей Мартина Лютера. В союзе с Филиппом Гессенским Иоганн Твёрдый основывает Шмалькальденскую лигу – объединение протестантских князей и городов Римской империи германской нации.Иоганн Фридрих получает хорошее гуманистическое образование, состоит в переписке с Мартином Лютером, собирает одну из лучших библиотек в Европе, а к концу жизни основывает Йенский университет. В 1532 году Иоганн Фридрих становится курфюрстом и продолжает политику отца. В это время Шмалькальденский союз превращается в грозную силу. Помимо лютеранских земель в лигу вступают немецкие кальвинисты. Стоит вопрос о принятии в союз Англии и Франции. Несмотря на то, что из-за избыточного веса ни одна лошадь не могла выдержать вес курфюрста и войсками он руководил с возка, Иоганн Фридрих показал себя талантливым полководцем. Император Карл V, связанный борьбой с Османской империей, не мог найти управу на протестантов.К середине 1540-х годов ситуация меняется – прежняя сильная сторона многослойности Шмалькальденского союза превратилась в его слабость. Нарастали противоречия между лютеранами и кальвинистами. Союзники по лиге были напуганы радикализмом и активностью Иоганна Фридриха – это могло привести к развалу империи. Иоганн Фридрих отвергал любые предложения римских пап Павла III и Климента VIII. Он рассорился с двоюродным братом Морицем Саксонским по вопросу секуляризации.Между тем, Карл V сумел сколотить коалицию против Шмалькальденского союза. После долгих переговоров папа римский Павел III предоставил императору финансирование и войска, был обеспечен нейтралитет Франции. Кроме того, Карл V, начиная войну, объявил, что воюет не против протестантов, а против непокорных в

Нет пользы от мертвецаПо отношению к смерти у викингов господствовали различные идеи, связанные с родом. В подземном царстве мёртвых hel, Хель, было сыро, холодно и темно; там человека ждало такое же существование в виде тени, как в царстве Аида, только при этом в бергенском климатеПерсонификация смерти, Хель, была жуткой и уродливой женщиной, сестрой волка Фенрира, с чёрным лицом. Она шла по полю битвы и наступала на павших воинов, а на могильном кургане возлюбленного стояла с улыбкой победительницы на устах. И богам, и людям суждено проиграть битву с Хель. Неизвестно, насколько эту персонификацию почитали в качестве религиозного образа, известно только, что викинги не стремились встретиться с владычицей царства мёртвых.Идея Вальгаллы появилась в древнескандинавском мире образов довольно поздно и так и не смогла получить всеобщего одобрения. Люди после смерти попадали внутрь гор, где пользовались вечным гостеприимством своих предков, или же становились жителями курганов, стоя в них в полном воинском облачении, готовые вступить в бой с любым незваным гостем. Кто-то продолжал ходить по земле, раздувшийся, с синим лицом, и тот, кто был скверным при жизни, после смерти становился скверным вдвойне. Мёртвые обитали в водопадах и камнях, предки скрывались в кустах, окружавших их старые дома. Во времена викингов смерть не считалась ни радостным событием, ни умиротворением, как в христианстве: что угодно лучше, чем смерть,слепой лучше сожжённого, и никому нет пользы от мертвеца, nýtr manngi nás, говорится в «Речах Высокого».Существовал способ примириться со смертью,и мы можем с уверенностью утверждать, что викинги знали этот способ так же хорошо, как и люди, жившие в более поздние времена: осмеять её. В смехе заключён великий потенциал примирения. Мы видим, что гротескный образ смерти появляется в жестокой среде воинов-викингов как в наши дни чёрный юмор прекрасно прижился среди хирургов в отделениях скорой помощи. Отношение викингов к божественному вообще можно описать как

Сейчас мы воспринимаем слова вроде "etot", "luk" или "jabloko" разве что как причуды школьников, не сумевших сменить раскладку клавиатуры, да в виде мемов про неправильное изучение английского языка. Но в начале XX века в Советской России на полном серьёзе рассматривался законопроект, по которому это могло бы стать правильным написанием слов "этот", "лук" и "яблоко". Речь о масштабной кампании по латинизации СССР.Инициатива претворялась в жизнь в 1920-1930-ые годы при значительной поддержке Ленина и Луначарского, которые, собственно, и были основными её идеологами. Но зачем же отказываться от кириллицы, тем более на фоне совсем недавно проведенной реформы дореволюционного русского языка? — Ну, помимо оглашаемых политизированных аргументов вроде "переведём родину Революции на алфавит Маркса и Энгельса!", были и вполне объективные причины: латиница являлась международным средством записи, используемым в странах Европы и Америки, благодаря чему переход на неё и считали необходимым - дескать, унификация и удобство. Кроме того, на данном этапе всё ещё планировался экспорт революции в другие страны, и использование латинских букв сильно бы облегчило работу пропагандистов, составлявших листовки и брошюры.Однако если Луначарский стремился перейти к латинским буквам и порвать с кириллицей как можно быстрее (как говорится, "не считаясь с потерями"), Ленин был куда более осторожен и заявлял, что резкая смена алфавита будет иметь катастрофические последствия. Поэтому было решено устроить "пробу пера" и внедрить латиницу для народов, использующих письменность на основе арабского алфавита - жителей Азербайджана, Бурятии, Северного Кавказа и ещё пары регионов. Эксперимент прошёл весьма успешно. Тогда же был создан яналиф — новый единый тюркский алфавит. Далее была проведена более радикальная реформа: латинизировали алфавит народа, издавна использовавшего кириллицу — коми. Итогом данных преобразований стало то, что к 1930-м годам на латинскую письменность перевели около 60 языков и