Pal o' Me Heart

Объявили короткие списки 38й премии Lambda Literary Awards. 26 категорий, победителей назовут 12 июня. Gay Fiction: Mothers and Sons // Adam Haslett — миграционный адвокат помогает молодому албанцу и заново выстраивает отношения с матерью. Nova Scotia House…Nova Scotia HouseCharlie Porter, 2025, 224 pp★★☆☆☆#palomebookЛямбду этого года в номинации Gay Fiction взял роман Чарли Портера — история любви посреди эпидемии СПИДа в Великобритании. События романа происходят в двух временных пластах: в начале 1990-х рассказчик Джонни (19 лет) встречается с Джерри (45 лет), хозяином дома по имени Nova Scotia, и пытается строить свое счастье. Джерри ВИЧ+ и умирает буквально за несколько месяцев до появления антиретровирусных препаратов. 30 лет спустя, в 2020-м Джонни вспоминает то время с нежностью и сожалением, он осуществил мечту Джерри — поселился на ферме, где вместе с парой лесбиянок ведет совместное хозяйство и ухаживает за их стареющим другом.Роман производит впечатление проекта выпускника школы креативного письма, где поставили задачу сделать текст как можно более мучительным. Он написан потоком сознания Джонни, белым стихом c ритмичным стаккато, с повторами, примитивизмами и часто без знаков препинания. Видимо, чтобы сказать что-то новое про эпидемию — после бесчисленных личных свидетельств и художественных осмыслений — нужно максимально усложнить читательский опыт и подарить мигрень. Претенциозно без надобности.I’m looking for the line, Jerry would say, or, Where is the line, or, It’s the line, or sometimes just, The line.Maybe he said it to me that morning when I got back from the Coliseum, maybe he said it to me another time, maybe he said it to himself, maybe he said nothing.It was our conversation then our loops our circularity, over months, Jerry home most of the time, those two years after he came out of hospital, those two years I worked at the Albion and I fucked and I partied and I loved Jerry and I loved our life I loved all we said to each other all that

Еще хочется сказать, как же бесконечно приятно после месяцев очень важного, экспериментального и продвинутого квир-лита, который невозможно читать, взять книжку человека, умеющего сочинить историю и персонажей, писать просто, не выпендриваться с языком, не нахлобучить на поэта сюртук романиста, — и отдохнуть. (Спойлер романа: впрочем, геи у Пэтчетт тут тоже есть)

WhistlerAnn Patchett, 2026, 304 pp★★★★★#palomebookДафна Фуллер, учительница 53 лет, вместе с мужем гуляет по Метрополитен-музею в Нью-Йорке и замечает, что какой-то старик ходит за ней по пятам. Им оказывается Эдди Триплетт, бывший отчим Дафны, которого она не видела 40 лет с тех самых пор, как была 9-летней девочкой. Однажды они попали в автомобильную аварию, и несколько дней спустя мать Дафны выставила Эдди за дверь.Они моментально начинают делиться воспоминаниями, восполнять пробелы, проникать в жизнь друг друга. Дафна прививает ученицам любовь к классическим романам, а Эдди до сих работает литературным редактором и не собирается в свои 80 уходить на пенсию. Они вспоминают, как в ночь аварии Эдди лежал в остывающей машине со сломанной ногой и рассказывал Дафне историю про женщину и ее верного коня Уистлера. Мужчина научил девочку верить в доброту незнакомых людей, в мир, который в целом желает ей хорошего. С этим ощущением безопасности Дафна сумела построить себе чудесную жизнь, полную чашу, найти любящего мужа и любимое дело.Энн Пэтчетт, по ее словам, написала Whistler очень быстро, за несколько месяцев, буквально на вдохновении. Это оглушительно тихий, комфортный и светлый роман про хороших людей, где нет явного конфликта, где люди дорожат друг другом, где пусть и открывается пара скорбных тайн, но в конечном итоге все находят примирение, потому что негоже разбрасываться людьми, когда приближается старость. Идеально устроенная и написанная книжка — обманчиво простым языком, который оттачивается годами и засасывает в себя моментально, до слез. Что может быть трогательнее, чем старики и их прошлое.Предыдущий роман Пэтчетт, Tom Lake, начитала Мэрил Стрип, и тогда ритм романа и голос актрисы совпали бесшовно. Невозможно отделаться от мысли, что Whistler (который в этот раз читала сама Пэтчетт) — это Стрип, если бы та стала книгой.

Статья за пейволлом, но вот pdf

В статье есть смешной абзац про женский взгляд в романах Рид:Regardless of its origins, the book series, particularly early on, reads like slash fiction. In Heated Rivalry alone, there are a dozen vividly imagined sex scenes that have a woman’s touch. The word slit (the front, not the back) appears nine times — each one a jump scare for this gay male reader — such as “tonguing the slit” or “sliding his thumb over his slit” (ouch). The narration unfolds in a hyperclose third person that alternates between the two characters, detailing every misunderstanding, heart skip, and neurotic thought, and the prose favors maximal pleasure with minimal effort — one-word sentence fragments, a heavy use of italics, and love of the word fuck. For instance, this is a moment from Shane’s point of view after another sexual encounter with Ilya:There were too many things to process. Ilya Rozanov had gotten him off in a hotel room. Again. Ilya Rozanov wanted to sneak out of his team’s hotel the next time they were in Montreal (next week!) and meet Shane at his apartment so he could fuck him.Ilya Rozanov wanted to fuck him.Shane was both terrified and undeniably aroused by the idea. Undeniably extremely aroused by the idea.But that didn’t change the fact that it was a really, really bad idea.Вопрос Who am I? сексуальной идентификации при чтении/просмотре слэша женщины объясняют себе по-разному. Тут может быть вуайеризм, одновременно знакомый (один член) и незнакомый (два члена). Диффузия, когда самоидентификация сразу с обоими героями. Способ напомнить себе, что даже после менопаузы тебе еще интересен секс. Кто-то вспомнил Карла Юнга с анимусом — мужским архетипом в каждой женщине, — и таким образом смотреть на ебущихся хоккеистов становится высоким актом единения со своим бессознательным. Или даже безопасным способом исследовать свою транс- или небинарную идентичность.Критику жанра стороной не обойти: M/M Romance не отражает реального гей-опыта. Здесь пылающая маскулинность бе

В феврале на Vulture вышел лонгрид Heated Rivalry and Why So Many Women Love Gay Male Romance о феномене фудзёси, о Рейчел Рид и почему гетероженщины с ума посходили с романов и сериала.Про фудзёси в Японии и так известно (изначально этот уничижительный термин «гнилые девки» они давно зареклеймили), сейчас в Штатах это — типичные авторши и потребительницы слэша и M/М Romance. В эпоху пост-миту, эпстиновых файлов и токсик маносферы женщины разочаровываются в гетеросексуалах, но продолжают хотеть читать про мужиков, потому что мужики сексуально привлекательны. Выход — читать про «геев», ведь там нет женщин и слишком знакомой постылой гетеро-динамики (хотя в силу ЖГС авторши не могут оставить свой female gaze, так что мужчины у них слишком нежные, чувствительные, ранимые, слишком внимательные, слишком умеют слушать, слышать и проч.), и там не надо проходить тест Бекдел, который в романсах успешно проваливается. (Есть еще способ избавиться от гетеромужиков в романсе — заменить их на монстров, на этаких живых секс-игрушек, как в недавнем романе про дойную ферму минотавров.) Совсем выкидывать мужчин из романса и писать и читать про женский мир тоже никак — и сексуальное влечение не то, и интернализированная мизогиния мешает: секс двух женщин все еще несет некоторую примесь мужской фантазии, да и в принципе чисто женские истории без мужчин многим трудно представить.В статье есть мнение исследовательницы слэша, почему именно хоккей стал популярным полем для фанфиков про реальных людей. Сперва такой слэш писали про участников бойсбэндов типа My Chemical Romance, Panic! at the Disco, Fall Out Boys, а когда в начале 2010-х их популярность пошла на спад, переключились на хоккей: игровые сезоны напоминают туры музыкальных групп, где в течение долгих дней куча потных мужиков проводит много времени вместе. Другая причина и глубже и ослепительно проще: такой слэш пишут американские белые женщины, которых привлекают белые парни, а хоккей — единственный популярный североамериканский

John of John Дугласа Стюарта — очень мучительное чтение, 40% прошло, а оно всё никак не цепляет, он пишет тяжело, болотисто, удушливо, обволакивающе, словом — нудно. Героев кучка, все грустные, гордые и одинокие на вершине своих шотландских утёсов. Дочитаю, конечно, но покамест ощущение, что Опра выделила ящичек для больших тяжеловесных романов, куда раз в год по нужде и из уважения к «большой высоколобой литературе» кидает что-нибудь, и вот очередь Стюарта.

Прочел тут немецкую классику 1865 года, которая формировала поколения детей — «Макс и Мориц. История мальчиков в семи проделках» Вильгельма Буша. Смеялся в голос. Это как вредные советы Остера, но на максималках. Два засранца мучают почтенных жителей деревни. Повесили кур бедной вдовушки так, что ей пришлось из сквозь слезы зажарить. Воровали брецели, но упали в тесто, запеклись в печи и прогрызли себе путь наружу. Подсунули дядюшке майских жуков в кровать, украли жареных кур, свалили в реку старого портного, насыпали пороху в курительную трубку учителя. Когда они наконец нашли свой конец — измельчились в муку и пошли на корм птицам — вся деревня с облегчением вздохнула.История с моралью: будь послушным ребенком, ходи в церковь и школу и останешься жив, — но какая же веселая, с черным юмором.Есть культовая экранизация 1956 года, где, глядя на эти надменные рожи, конечно, сочувствуешь всей деревне. Вики говорит, что книжка — протокомикс: сам Буш проиллюстривал все сценки и накидал ономатопеи.В 1890 году вышел русский переводПрочел тут немецкую классику 1865 года, которая формировала поколения детей — «Макс и Мориц. История мальчиков в семи проделках» Вильгельма Буша. Смеялся в голос. Это как вредные советы Остера, но на максималках. Два засранца мучают почтенных жителей деревни. Повесили кур бедной вдовушки так, что ей пришлось из сквозь слезы зажарить. Воровали брецели, но упали в тесто, запеклись в печи и прогрызли себе путь наружу. Подсунули дядюшке майских жуков в кровать, украли жареных кур, свалили в реку старого портного, насыпали пороху в курительную трубку учителя. Когда они наконец нашли свой конец — измельчились в муку и пошли на корм птицам — вся деревня с облегчением вздохнула.История с моралью: будь послушным ребенком, ходи в церковь и школу и останешься жив, — но какая же веселая, с черным юмором.Есть культовая экранизация 1956 года, где, глядя на эти надменные рожи, конечно, сочувствуешь всей деревне. Вики говорит, что книжка — протокомикс: сам Буш пр

Cinema LoveJiaming Tang, 2024, 304 pp★★☆☆☆#palomebookДебютный роман американца с китайскими корнями, за который он получил уже пару премий, в т.ч. Art Seidenbaum Award for First Fiction и Ferro-Grumley Award за квир-прозу. Традиционная для дебюта каша на классном замесе, но слабой варки.Это история супружеской пары — гг по имени Старый Второй и его жены Бао Мэй — чьи жизни разворачивается в трёх временных пластах: Китае их молодости, нью-йоркском Чайнатауне 1980-х и современном Нью-Йорке. В родном Фучжоу они посещали Рабочий кинотеатр — место, где гомосексуальные мужчины тайно искали близости, пока на экране крутили фильмы про войну. Бао Мэй продавала билеты, хранила чужие секреты и сама обрела счастье с киномехаником. Когда тайная связь Старого Второго оказалась раскрыта, они были вынуждены эмигрировать в Америку.Книга временами ощущается скорее как сборник рассказов, нежели цельный роман: резкие временные скачки, многие важные сцены разворачиваются за кадром, жизнь персонажей лишена какой бы то ни было глубины. Имея возможность сделать классную историю о двойной стигме эмигранта: китайца и гея — с одной стороны, и женщины, положившей к его ногам свою жизнь и пострадавшей от этого — с другой, Тан скатывается в одномерность. Его герои просто бесконечно страдают и ненавидят друг друга до старости, потому что а что еще делать. Подобно яойщице Янагихаре с torture porn, Тан пишет на грани poverty porn, упивается изображением бедности, проссанных трусов, гниющих зубов, убийств, предательств за еду, ожогов от масла, вздувшихся животов и т.п. Все три временных пласта, где разворачивается история, похожи друг на друга до степени неразличимости, описаны одинаково и производят впечатление декораций любительского театра, где ставят очень нудную соцреалистическую пьесу.

Милая заметка американского колумниста Oleg Olizev про каминг-аут в Иркутске в начале 90-х.During my six-month stay in the U.S. I found a few partners and even a Puerto Rican boyfriend. But that’s not what I wanted to tell you. When I came to America I was desperate to prove my normality, to collect evidence that my love for men was not something shameful.Before returning to Siberia I decided to bring that proof with me. I went to Christopher Street and bought gay novels and books on gay history. I asked the clerk to stamp each one with the store’s seal, as if that mark could certify my right to exist. I even stapled the receipts carefully to each of the books.The fact that no one back home could read English didn’t bother me much.

Оказывается, несколько дней назад в возрасте 68 лет умер Кодзи Судзуки, автор гексалогии про непричёсанную девочку, где хоррор постепенно превращается в Матрицу. На русский переведены три романа Кольцо (или Звонок), Спираль и Петля и сборник рассказов Рождение, на английский — пятая книга S, а перевод финала цикла — кукиш.Печальный повод для издателей выпустить всё целиком.

15 октября выходит новый роман Элиф Шафак — In One Brief Moment All Eternity.Это история про Гюстава Флобера и роман «Мадам Бовари», рассказанная 30ю женщинами из жизни писателя.Как пишет в своем Substack Шафак:Flaubert was widely regarded as “the connoisseur of the female mind.’As a female writer I wanted to take that premise and turn it upside down.I asked myself: what would happen if, instead of Flaubert writing about a woman, Emma, women could pluck the quill from his hands just this once, and dream up a whole new story for Gustave — the boy, the youth, and the man.Ее предыдущая книга — There are Rivers in the Sky

Простите, но это очень смешной анонс: НЙоркер пишет про мюзикл-пародию на Heated Rivalry.The series has attracted attention for, among other things, the size of Ilya’s ass, which, in MarcAurele’s adaptation, is its own character. Filling out the role of Ilya is Jay Armstrong Johnson; Jimin Moon plays Shane; Ryann Redmond plays a wine-mom narrator who lives for their clandestine love. (Women constitute a sizable chunk of the series’ fans; a childhood friend who is now a mother of two persuaded me to keep watching the TV show when I’d given up, after Episode 3.) Audiences can expect such penetrating songs as “This Fuck Was Different” and “A Heavy Load,” plus, as in the TV show, a character whose only line is “Girl!” The production is directed by Alan Kliffer, whose qualifications include twenty years’ experience writing and directing comedy, and a lifetime of being Canadian.Простите, но это очень смешной анонс: НЙоркер пишет про мюзикл-пародию на Heated Rivalry.The series has attracted attention for, among other things, the size of Ilya’s ass, which, in MarcAurele’s adaptation, is its own character. Filling out the role of Ilya is Jay Armstrong Johnson; Jimin Moon plays Shane; Ryann Redmond plays a wine-mom narrator who lives for their clandestine love. (Women constitute a sizable chunk of the series’ fans; a childhood friend who is now a mother of two persuaded me to keep watching the TV show when I’d given up, after Episode 3.) Audiences can expect such penetrating songs as “This Fuck Was Different” and “A Heavy Load,” plus, as in the TV show, a character whose only line is “Girl!” The production is directed by Alan Kliffer, whose qualifications include twenty years’ experience writing and directing comedy, and a lifetime of being Canadian.