Ponaehali

​​Не знаю, как ты, мой читатель, а я вот читателем в последние несколько лет была очень посредственным. То ли дело в клиповом мышлении, то ли в журфаковской литературной передозировке — а только читала я что-то большое и красивое исключительно в отпусках. Но книжные магазины оставались моим местом силы. Помню, как впервые зашла в Библио-Глобус на Мясницкой — ехала подавать документы в Вышку. Обалдела от того, что книжный может быть двухэтажным — и от электронных терминалов, на которых можно было найти адрес любой книги. Так впечатлилась, что годы спустя так и приходила туда, когда худо — бродила между полок, искала, находила, покупала и шла домой довольная с тонной книг.В последние годы тоже так делала — но до книг практически не добиралась. Чтобы преломить порочный круг, который то и дело откидывал меня на ступень «а чё там в тележке пишут», я даже записалась в мценскую библиотеку. Уже на второй книге я просрочила сдачу, и директор библиотеки лично звонила мне в Таиланд и ругалась, пока я там на балкончике номера поедала сладкучий ананас.Книгу я сдала — для этого отправила в библиотеку батю, потому что его ругать не будут. Такие решения принимают взрослые и осознанные женщины в 30 лет.Но перелом случился! В марте я оставила Верушика с Димой, а сама в красивом новом старом платье из секонда побежала в театр на постановку по рассказам Чехова. Вышла оттуда окрылённая — потому что театр есть театр, а когда ты ещё и из декрета туда сбежала на полтора часика, то это уже и событием назвать можно.И вот иду я оттуда окрылённая, купила кофе и зашла в книжный, чисто загадочная дама. А там — она, красавица в суперобложке. «Жутко громко и запредельно близко» Фоера.Вспомнила, как видела такую книгу на полке соседки по общаге — и уже тогда она мне показалась жутко красивой и запредельно привлекательной.Только читала я эту красотку практически всегда в электронном виде: я читаю перед сном, а спим мы все вместе. Дело ясное, что будить светом ночника Верушика, у которой режутся зубы

Это я второй день подряд вас поздравляю 😌😏С праздником, друзья!

​​И вот мама кричит тебе с кухни: «Сварились! Идём красить». И тебе непременно казалось, что десятка яиц ничтожно мало для такого творческого дела: десять — это ж только руку набить. Вот бы покрасить штук сто!И эти разноцветные яйца ещё неделю будут ждать своего часа в холодильнике: вся надежда на батю, который потихоньку съест несколько штук на завтрак. Ты, конечно, не из таких: биться — пожалуйста, а вот есть — это дело другое, довольно скучное. Останется к концу недели штуки три — значит, время салата с крабовыми палочками, куда эти крашеные красавцы и отправятся.Биться и рассчитывать на победу в этом поединке двух скорлуп было делом пустым, потому что батя каким-то чудом всегда находил самого крепкого бойца, из года в год не оставляя шанса на триумф.Но всегда была награда, утешительный приз, который стоил тысячу побед: и — хором — ШАПОЧКА КУЛИЧА. Про неё писать уже как будто и попса, ну и ладно, ну и что. Я из года в год пеку кулич по одному и тому же рецепту — с лимонной цедрой. И каждый год у меня с ним что-то не так: то не поднимется, то сырой, то как подошва.Но я не сдаюсь, потому что когда-то в самый первый раз он получился идеальным, а ещё я очень люблю аромат лимона в тесте.В этом году новое фиаско: верхушки сгорели абсолютно полностью. И вот гляжу я на них сегодня, думаю, что вот ща задрапирую это дело глазурью и посыпкой, и будет совсем другое дело.Глазурь налила, посыпку посыпала, а чёрные изюмины всё ещё предательски зияли сквозь всё это убранство, выдавая отсутствие у меня куличного таланта.Ну, думаю, ладно, отправлю маме, покажу всё одно, старалась же. А она мне — ну, какова красота! Я расхрабрилась, говорю, мол, привезу вам! А она мне — «Кушайте сами». Разглядела-таки черный изюм, видимо.И чудно. Один миг — и тебе уже никакие не 31, а 8. Ты только что наварила макарон, а они не доварились и жутко слиплись. А ты — гордая своим гастрономическим шедевром — заливаешь это всё кетчупом и хвастаешь маме. А она тебе: «Доченька, ну молодец! Не-не, я не буду

Эта неделя ознаменовалась одной интеллектуальной победой и одним пунктуационным поражением.Регулярно смотрю «Что? Где? Когда?» — и вот в последнем выпуске ответила аж на 4 вопроса, сидела бесконечно собой гордая, додумалась до того, до чего даже великий Друзь не!А еще выяснила, что сделала-таки свои 2 традиционные ошибки в Тотальном диктанте — это будет уже третья четверка подряд. Опять двоеточия вместо тире, опять фиаско.Счёт 1:1, баланс недели сошёлся.Как ваши выходные, друзья?

​​У меня есть кошка Боня, и я никогда не покупаю ей корм с кроликом. Всё потому, что когда-то у меня был ещё и кролик Семён Семёныч Горбунков (олды помнят). И я, будучи человеком тревожным, переживала, что Боне понравится корм с кроликом — и она укусит Семёна Семёновича, и их дружбу разрушит иерархия пищевой цепи.Но я не всегда была трепетна к кроликам. Шёл 2002 год, снежный ноябрь, и я уже традиционно праздновала свой девятый день рождения в детском кафе «Колобок». И мне прямо туда привез подарок крёстный — духи с зеленым чаем и настоящую взрослую сумку с кроличьим мехом. Мне тогда этот подарок понравился безумно, потому что в девять лет получить настоящую взрослую сумку — это извините меня. Этот сбивчивый рассказ, если честно, вообще не про сумку, и не про кота, и даже не про почившего Семёна.Я недавно вспоминала эту историю — и она, словно палка, разворошила целый рой воспоминаний. Все они — про еду. Мысли возвращали меня к кафе «Колобок», где на витрине красовались каштанчики, полные настоящей сгущенки, пирожное «Картошка», от которой потом весь рот в какао — да и бог с ним. Пирожки — печёные и жареные. Особенно я уважала с картошкой, потому что с капустой — противные, а с повидлом — жутко сладкие. А если их ещё и погреют в микроволновке, то начинка могла посостязаться в огненности с магмой.Буфет школьной столовой — отдельная отдушина гурмана. Во-первых, нужно было следить за манерами — в нашей школе было принято просовывать руку с монетками за решетку к доброй буфетчице с аристократическим криком «обслужите меня». И вот так в районе большой перемены можно было увидеть потрясающую картину: десятка два школьников с деньгами в руках, орущие «Обслужите меня» за решеткой.В буфете подавали её величество школьную пиццу — единственную в мире, позволяющую себе вольность в виде зеленого горошка из банки. И бог его знает, что там было ещё — да и неважно это абсолютно. Этот горячий шедевр опустошил немало детских карманов.Второе место на пьедестале уверенно занимала сосиск

Кто-нибудь писал сегодня? Как ощущения? 🧠

Смотрите, что ко мне приехало прямиком из Севастополя!Катя, спасибо тебе огромное ❤️Ещё один момент, когда понимаешь, что кнопка «Создать канал» была нажата не зря — потому что ну волшебные тут какие-то люди собрались.

​​❗️Требую остановить курьеров Самоката,везущих мне каждый день Киндер Кантри с хрустящим рисом. Первые месяцы жизни Веры оказались очень нервным периодом, а я оказалась — кто бы мог подумать — женщиной крайне переживательной.Всё это время топчусь на первой ступеньке пирамиды Маслоу, сохраняя душевное равновесие примитивными, но проверенными методами.Моя формула спокойствия держится на трёх китах. Первый — крымский чай с обнадёживающим названием «Успокаивающий». Велика сила плацебо: 40 пакетиков я уничтожила за месяц, что на меня совсем не похоже. Я обожаю чаи — а что ещё обожать, когда уже три года веселишься без алкоголя — и постоянно эти чаи покупаю. И из-за того, что ставить их уже некуда, чаи у меня редко заканчиваются. А тут — вот те раз — пустая коробка. Теперь ищу такой же на Озоне, надо брать оптом.Второй кит — это киндер кантри. Больше, чем чаи, я обожаю сладкое. И как любой ребенок девяностых, киндеры в детстве я видела только по большим праздникам — типа новый двухтысячный год, начало нового миллениума! Этот дефицит спровоцировал меня на покупку всего с названием Киндер сразу же, как только у меня появилась зарплатная карта. Но вот этот Киндер Кантри я как-то обходила стороной: казалось, что воздушный рис — эта та невкусная штука в рожке из школьной столовой. И лучше бы я так думала и дальше — но оступилась и попробовала. Зависимость с первой дозы.И кит третий — бассейн в орловском Гринн Spa. Единственный спорт, с которым у меня срослось — это плавание курортным стилем, которое я практикую каждую неделю уже много лет. После переезда в Орёл продолжила: балую себя раз в неделю неспешным круизом по очень хлорированному водоему под расслабляющую музыку, а потом сижу в тамошней бане минут 15. В последний раз стала невольным слушателем диалога одной пары, от которого покраснела больше, чем от доброго пара.— Я стал про секс всё изучать в интернете в 15 лет.— Так рано?— Ну это самый возраст.И она, выдержав паузу в минуту:— Ну в этом ты бесподобен.То ли она собир

Пока зима решила, что она весна, я по-матерински радуюсь: не приходится толкать коляску по орловским сугробам, а можно ходить себе спокойненько вдоль набережной в наушниках, периодически залипая на уток.Но культурной жизни вне улицы всё-таки хочется, поэтому я иногда захожу с коляской в разнообразные места, где есть пандусы — если изъясняться конкретнее, в Пятёрочку у дома. И я уж думала, что никаких историй из этого довольно стабильного гастрономического мира я вам и не принесу, а случилось.Стою я на кассе в очереди: не пошла к терминалу, потому что хочется поговорить с кем-то старше двух месяцев от роду. У терминала в это время пара юных индусов — пытается взвесить одну головку чеснока. Весы, видимо, не рассчитаны на такую лёгкость бытия — чеснок в упор не замечают.Индусы подходят к кассиру — а он у нас очень участливый и добрый парень, который всегда рад пообщаться. И вот тычут ему в лицо этот чеснок, руками машут — мол, друг, чеснок хотим купить, весы ни в какую. Кассир с присущим ему энтузиазмом и желанием помочь сначала на чистом русском говорит: «Легкий он. Лёгкий, понимаете? Только у меня его пробить можно». И говорит ещё так громко-громко — мы же всегда почему-то верим, что чем громче объясняешь что-то иностранцам на русском, тем лучше они нас понимают.Отчаявшись, продавец переходит на английский: «Соу изи, понимаете? Лёгкий! Ииизииии!». Индусы несколько секунд молчат — смотрят на чеснок, на кассира, на терминал — и снова идут к нему. Потому что только что своим громким соу изи кассир их будто пристыдил — мол, так легко, так просто! Не можете с терминалом справиться, ну вы чего, совсем уже.Следующие две минуты они продолжали класть чеснок на весы терминала — раз соу изи, должно получиться.Потом я ушла, и не знаю, чем закончилась эта попытка преломления языкового барьера и взвешивания чеснока.Закончить хочется тостом — пусть в этом году у нас всё будет соу изи (и пусть в Орле появится побольше пандусов, а то мы так с историями далеко не уедем).Как у вас дела

Завтракаю тарталетками с икрой — ещё чуть-чуть и прямо в рай и жизнь удалась вот э бьютифул лайф, как говорится.2024 год помню, как вчера. Он подарил мне повышение до должности «мама», к которой у меня ни должностной инструкции не было, ни стажировки. Начальница смотрит на меня прямо сейчас очень строго, кряхтит и потеряла соску — готовит выговор за слишком долгое распитие американо на рабочем месте.Верю, что 2025 ещё принесёт нам всем красивую снежную зиму.Больше говорить не могу, кладу трубку, шеф требует к себе.

У меня где-то полгода не было приличной колонки в зале, чтобы подключить к ней проигрыватель.Я его исправно каждый четверг протирала тряпочкой и каждый раз думала: «так-так-так, надо колонку найти».А решение всё это время было буквально на поверхности, то есть сверху — Дима напомнил, что у саундбара есть блютус. Теперь вот сижу на своём стареньком ковре шегги и улыбаюсь под мотораму с кофеём 🥹Ну чисто ноябрьская томная женщина.Какие у вас планы на эту пасмурную субботу, друзья?

Пишу поделиться чистейшим шоковым открытием, история которого уходит корнями в далёкий 2008 год, где я отправилась на вторую лагерную смену в ДОЛ Юбилейный недалеко от Мценска.В тот год мои лагерные будни были по обыкновению яркими: много обожаемой творожной запеканки, конкурсы типа «Мисс Лагерь» — и даже одна провальная феерия, когда я сольно танцевала под Never Let You Go Димы Билана, повторила его знаменитый прыжок — и с меня слетели штаны при всех отрядах с первого по двенадцатый малышковый. Всю смену проводила, спасаясь от вопроса «А это у тебя слетели штаны?» — в общем, имели место различные события и даже стрессы.И тут — позитивная феерия в противовес моей разрывной хореографии. Родители привозят мне прямо в лагерь новенький Nokia N76. Он был даже круче модной моторолы рэйзер в3. Тончайшая раскладушка красного цвета с двумя экранами и абсолютно прекрасным хрустом при закрытии. Я гордо и ответственно носила телефон на шейной верёвочке, потому что «Потеряешь — больше никаких телефонов». И если снимать его с верёвочки было нельзя, то на ВЫХОД В ИНТЕРНЕТ запреты никто не обсуждал. Родители не предусмотрели этот мой шаг, я воспользовалась дырой в устном контракте — и вот я уже скачиваю с непростительно низкой скоростью WAP-соединения песню Тани Терешиной «Обломки чувств» с зайцев нет.Конечно, последствия меня очень скоро настигли: родителям аж в почтовый ящик принесли счёт на оплату моей связи на тысячу рублей, о чём я тут же узнала от бати из не самого приятного телефонного разговора с использованием слов «Ёкарный бабай».Но до этого я прослушала эту песню добрую сотню раз, пока не затошнило окончательно.А вчера вот узнала, что её написал Ваня Алексеев, который Нойз МС, и который для меня почти старший музыкальный брат, которого никогда не было.Ну чувствовало сердце руку мастера!https://youtu.be/T6RZvrPTSW4?si=oq2d67fw5XGDQEoM

​​Мы с Димой сейчас ремонтируем старую дачу: там уже и пол появился, и ровные покрашенные стены, и свет, и вода. И даже роскошный атрибут загородной усадьбы — терраса и балкон.И вот мы периодически ездим туда после работы или в выходные: докрасить стены или прикрутить ручку к двери уличного туалета конфигурации «Теремок».И вот при этой восстающей из забвения даче растёт яблоня. Обычная самая. В последнюю нашу поездку я там заприметила яблоко — и с азартом пятилетки стала пытаться его достать. Причин было несколько: во-первых, у яблока был красивый красный бок. Во-вторых, оно на яблоне было последним. Тут уж, сами понимаете, надо.Подвергалось риску всё: от целостности моей любимой куртки до исправности голеностопа, но яблоко после «Дим, никак! Достанешь?» оказалось в моих руках.Хайдеггер призывал нас искать смысл бытия вместо существования — и он у меня был целых пять громадных минут, пока я царапала лицо ветками и лезла к этому здоровенному и хрусткому последнему дару яблони 2024.Потом раз двадцать издала звук «мммм», пока доедала яблоко. А потом раз двадцать задумалась: а писанина моя — она зачем? Вот с яблоком понятно. Оно выросло, оно красивое, я его съела и выяснила, что ещё и вкусное. Растут слова на моей внутренней заброшенной даче, хвастают солнцу красными боками. Пока ты, мой читатель, не приедешь на соседнюю дачу за последними кабачками или закатками — чисто в выходной мимолётом, холодно уже.И, может, яблоко увидишь. Товарищ ещё глянет скептически: «Яблоня-то хворая, а яблоко червивое. Оно тебе надо, брат? Пожалей куртку». А ты карабкаешься всё одно, и дотягиваешься, и срываешь. И захрустят слова во рту. С кислинкой, на любителя, а хорошо.Ты приезжай на мою дачу почаще, мой читатель. Яблоки-то всё равно растут: худые да червивые — на компот. А такие вот, пусть и редкие, можно даже немытыми.А не приедешь, обвалится всё и сгниёт зазря — и тут даже Хайдеггер не поможет.

​​Возвращайся, сделав кругТут намедни учёные обещали пик метеорного потока Персеиды: я решила, что в моей жизни маловато событий такого масштаба, надо засвидетельствовать!Заварили с Димой чай в термосе, сели в коровика — это машину так называю, хотя батя протестует: мол, слишком она быстра для такого нейминга!И чего, и поехали. Место за городом нашлось само: по пути к заправке, потому что в какой-то момент другого пути быть не могло. Забыли, что бензина почти нет, свернули с дороги на Орловское полесье куда-то в поле. У пасмурного августа были другие планы на мой вечер: затянул тучами всё небо, кроме крохотного кусочка. И вот ровно под этим кусочком мы стоим: ждём, получается, метеорный поток.А пока стояла с поднятым к небу взглядом в этом самом поле, думала. Говорят, что до ближайшей звезды нужно лететь 70 000 лет. Долго невероятно, никакой жизни не хватит, даже если каждый день с зарядки начинать.И с собой, кажется, та же фигня: вот он ты, очень обозримый, осязаемый даже. Видишь себя в зеркало: вполне реального. А на путь к самому себе жизни не хватает: в 6 лет ты Сейлор Мун, в 10 лет ты жена Серёги Жукова из Руки Вверх, в 14 — эмо-гёрл в свитере из магазина «Курский трикотаж», в 20 — дикарка с волосами на заколках, выискавающая в меню клуба «Аврора» на Тёплом стане самый дешёвый коктейль. И вот ты продолжаешь свой космический полёт длиною в целую — и всё равно не хватающую на этот путь — жизнь. Долетаешь до двадцати девяти: «Уважаемые пассажиры, стоянка корабля — пять минут». Выходишь на космический перрон, оглядываешься: до боли знакомые места. Вот крохотный дом на окраине Мценска, вот квартира на втором этаже — в ней больше никто не живёт. Где-то на балконе, между старой клеткой хомяка и перьевыми подушками из прошлого века — память. Переливается драгоценным камнем. «Помнишь, играла тут в куклы? Помнишь, закатила сюда свой первый велосипед? Помнишь, курила тут ворованный у родителей Союз Аполлон?»Вот дом бабули: дедушки там давно нет, а бабушка едва слышит. И в

Сегодня, когда в Индии широко празднуют День ручного ткацкого станка, в США — День морской змеи, а в России — Анну Холодницу, я праздную День приколдеса в нефрологическом отделении ООКБ.Подождите гуглить про Анну Холодницу, сначала история.Я тут 5 дней лежала с температурой под 40, а потом просто с температурой 40. Испугалась страшнейше, звучали слова «мне кажется, я умираю от страшного вируса», лились слёзы, липли к телу одна за другой пижамы.Я не умирала: врачи сказали, что у меня пиелонефрит — и теперь я опять целыми днями лежу, только уже не на своей кровати «Миранда», а на больничной — названия её в мебельном каталоге я не искала, поэтому конкурс на имя объявляю в комментариях.И вот лежу я значит, лежу — а я не просто лежу, я на работе больничный брать не стала, потому что тут скучно, а я на удалёнке. И вот, получается, работаю. К розетке тянется провод удлинителя, к удлинителю — провода ноутбука и двух зарядок. Приходит дежурная медсестра с моей капельницей. И громко так и очень неожиданно говорит: «Митина, разминируемся». Дальше я хохочу страшно и думаю, что ну у каждого должно быть чувство юмора, как у этой женщины замечательной. Это был приколдес номер один.А вот второй. Тут в дамской комнате система такая хитрая: щеколды или ещё какой задвижки на двери нет. А что же есть? А я тебе, мой читатель, отвечу, а ты удивишься. Есть табличка! На одной стороне написано «занято», на второй — «свободно». Подразумевается, что всяк входящий будет табличку в нужное состояние переворачивать, а выходя — возвращать табличку к исходному состоянию. Никто этого, конечно, не делает, потому выработалась известная в народе нехитрая система «тук-тук-занято».И вот я, повернув табличку, смело прохожу в уборную. С той же уверенностью в ней нахожусь. Дверь без стука открывается. На меня смотрят удивлённые женские глаза. Я смотрю в ответ.— Занято, да?— Выходит, что так.Долгая театральная пауза. Дверь закрывается.И открывается вновь. Снова знакомый взгляд.— Выходите поскорее, я после ка