37 лет назад умер Арсений Александрович Тарковский (1907-1989), русский поэт и переводчик, участник Великой Отечественной войны, отец режиссера Андрея Тарковского.Почему, скажи, сестрица,Не из Божьего ковша,А из нашего напитьсяЗахотела ты, душа?Человеческое телоНенадежное жилье,Ты влетела слишком смелоВ сердце тесное мое.Тело может истомиться,Яду невзначай глотнуть,И потянешься, как птица,От меня в обратный путь.Но когда ты отзываласьНа призывы бытия,Непосильной мне казаласьНоша бедная моя, —Может быть, и так случится,Что, закончив перелет,Будешь биться, биться, биться —И не отомкнут ворот.Пой о том, как ты земнуюБоль, и соль, и желчь пила,Как входила в плоть живуюСмертоносная игла,Пой, бродяжка, пой, синица,Для которой корма нет,Пой, как саваном ложитсяСнег на яблоневый цвет,Как возвысилась пшеница,Да побил пшеницу град...Пой, хоть время прекратится,Пой, на то ты и певица,Пой, душа, тебя простят.
«Мне не страшно. Я ношу на счастье Темно-синий шелковый шнурок.» Анна Ахматова «Цветаевский шнурок» Да. Тот самый. Бесконечно важен Человек тот. Знаю. Дорожил Временем, страданием отважен, Мир переживаньем бороздил. И, придя домой. Под осень. В вечер.…«Мне не страшно. Я ношу на счастьеТемно-синий шелковый шнурок» Анна Ахматова«Цветаевский шнурок» Вновь читаю эти строчки, лихоМне становится опять.Человек тот бесконечно тихо,Жизнь свою пытался отстоять.Понимаю, для меня он важен –Человек тот, знаю, дорожилВременем, страданием отважен,Мир переживаньем бороздил. Сознавая всю ненужность мысли -Эту жизнь продолжить хоть на миг,Подводил итоги, что ОтчизнеОн не нужен. От печали стих.И, придя домой, под осень, в вечер,Ощутил, что не желает длитьЭту жизнь, и повязал навечно,Крепкую от корнеплода нить.--------------------------------------------Я в Елабуге, в том доме, с тенью рядом,Время здесь не тикает давноЯ молчу и думаю не надо,Мне носить той смерти торжество.
Митрополит Антоний Сурожский: "Смысл слов становится понятным только из опытного переживания. Мы говорим, что Священное Писание — это слово Божье. Да, это так, но, прежде чем мы начнем его понимать, мы должны вырасти в приобщение к Самому Богу, не исследовать слова с помощью словаря, а испытывать сердце, из которого они исходят и в которое принимаются, то есть наше собственное сердце.В этом смысле все, о чем сообщается в Священном Писании, может оставаться совершенно неясным для одних и быть очевидным для других, может сегодня оказаться для меня непонятным, а завтра стать кристально прозрачным. Это зависит от нашей приобщенности к Богу, не к тексту, не к словам. И здесь на передний план выходит трагедия разделенности христиан, потому что мы сражаемся именно из-за слов. Обвиняя друг друга в ереси, мы осуждаем формулировки, но что делать, если речь идет о человеке? Как относиться к тому, что этот конкретный человек приобщается к Богу, живет Богом, живет во имя Божье? Но в то же время мы не должны забывать, что есть такое понятие, как истина. Я убежден: православная вера, в ту меру, в которую это возможно, наиболее полно выражает истину, но, прожив долгую жизнь, я больше не способен верить, что тот, кто не вмещает эту полноту, не может спастись. В одном из писем, недавно мной полученных, монах из Украины пишет: «Никто, кроме православных, не может спастись, и то, чему Вы учите, противно вере: все неправославные пойдут в ад». В это я не могу поверить. Я не могу этому поверить, потому что жизнь меня кое-чему научила. Я уже приводил пример, как во время войны офицер — он не был православным (не знаю, был ли он вообще верующим) — шесть раз покидал безопасное место, с тем чтобы вынести с поля боя солдат, которые были ранены и не могли сами доползти до укрытия. Его, умирающего, принесли в госпиталь. Он не умер, он выжил. Он не был православным, но не проявил ли он любовь, такую глубину, такую меру любви, какую многие из нас не способны вместить?И еще: нам люди зачастую не ве
И всё от тебя - бессонница, забытые стоны мои,Простая твоя невольница, такой запоздалой любвиИ, мучаясь забываюсь я, в своих непонятных снах,И вспоминаю, в пророческих, меня распознал монах.Ты кто мне? скажи, не милый мой? так позабудь меняИли приди и милуяй и обрети себя.Надеждой томлюсь расслабленной себя ощущаю вдруг,Придёшь ты ко мне оставленной, как старый надёжный друг?Но дверь не скрипит, не милует меня в беспробудном снеИ, только те стоны минуют, забудусь в тех мыслях внеВнутри глубоко сиделицей я вижу себя, не ты - Тебе я явлюсь безделицей - ненужной твоей мечты.
Ты повязал мне сердце тёплой ватой бинтом стерильным и витиеватым потом ты улыбнулся виновато и вышел вслед за медиком и братом затем ты мастерил мне костыли из сломанных деревьев и дороги которой нет ещё но точно недотроги стояли те деревья на мели нам снега утренние зори и радостно нам было лепрозорий мы к счастию с тобой не посети ли - л дождь под вечер крыша промокала и небо высоко и в пол накала горела лампочка не Ильича а старая забытая свеча пред ней твой образ и лицо красиво смотрело на меня и не плаксиво я говорила как же хорошо что подарил ты этот день ещё
Твой взгляд из глубины я донесу до самых до окраин где душа в молчании и тишине внимает всем радостям искрою вознесёт туда где высоко за небосвод в космическую гавань за вселенной где я дождусь его и улыбнусь ответом я отправлю свой лови его побудь со мной
