SPECTATE

Критик и филолог Татьяна Сохарева рассуждает о взаимных переплетениях природы и музыки, звукопроизведения и слушания, нечеловеческих агентов и саундскейпа и о том, как композиторы, начиная с XVII века до наших дней, осмысляли эти переплетения через звук.https://spectate.ru/sonic-fiction/«В более широком контексте sonic fiction — это поле потенций звукового воображения, способность музыки и звука порождать новые миры при столкновении с техникой и технологиями, политикой и разнонаправленными, дискретными эстетиками, существующими внутри современной культуры в ее постколониальном воплощении. Сделав внутри этой концептуальной рамки шаг к позиции по ту сторону человеческого, мы оказываемся в протозвуковой среде, где “природное звучание” постепенно начинает проявлять свою агентность через смещение границ между воображением и реальностью звука».

Публикуем лекцию Дмитрия Хаустова @dima_cabre о философии Жиля Делёза и живописи Фрэнсиса Бэкона, прочитанную в культурном центре «Архэ» в феврале 2026 года.https://www.youtube.com/watch?v=BLYKgQ6HPTwНастаивавший на том, что философии необходимо сталкиваться с «иными» сферами культуры, Жиль Делёз посвятил немало работ подобным пересечениям — однако редкие из них касались темы живописи. Тем более важным поэтому оказывается значение его поздней книги о художнике Фрэнсисе Бэконе, которая называлась «Логика ощущения» (и которую высоко оценил сам же Бэкон). Обращаясь через нее к частному сюжету «Делёз и Бэкон» и к более общему — «Делёз и живопись», — поговорим об особенностях философского прочтения живописи Бэкона, об опорном для этого прочтения делёзианском концепте ощущения, о смысле ужаса и материальной деструктивности бэконовских картин и о многом другом.

Публикуем эссе Татьяны Баублей @tbaubley, посвященное психоаналитической интерпретации мезальянса — или неравного (с точки зрения либидинальных инвестиций) союза, который, сплетая категории дара и потлача, ревности и зависти, схожим образом проявляет себя как в любви — то есть на «рынке отношений», — так и на рынке собственно экономическом.https://spectate.ru/accursed-share/«От любовного дара, который ощущается субъектом как избыточный, невозможно отдариться, поэтому он порабощает. Щедрость воспринимается в логике потлача. Даритель скорее бросает вызов и связывает обязательствами, приобретая престиж и власть, чем действительно одаривает или жертвует. Иными словами он, по мнению облагодетельствованного, наносит удар. В этом смысле поговорка “бьет — значит любит”, сколь бы диким это ни представлялось нашему современнику, действительно метит в цель. Вне всяких сомнений, наносящий удар любит, но любит младенчески-беспомощно. В положении, в котором субъект себя обнаруживает, единственным возможным ответом на щедрые дары чего бы то ни было становится удар».

В апреле этого года художница и востоковед Юлия Ковальчук побывала в резиденции Сироиси-Дзао, которая находится в трех часах езды от Токио, в районе Тохоку. Из поездки она привезла размышления о японской эстетике, о поддержке ремесел в малых городах и о личном, телесном и эмоциональном, опыте пребывания в резиденции.https://spectate.ru/komiya_japan/«Японская эстетика рождается не из покоя, а скорее из надрыва, из пространства, которого всегда не хватает. Как будто мир всё время стремится к распаду, а человек удерживает его, сжимая до минимальной формы. Достаточно посмотреть на бонсай. Это почти идеальный образ этой эстетики: живое дерево, которое годами ограничивают, подрезают, искривляют, не давая ему вырасти в собственную полноту. Его заставляют быть маленьким, точным, "правильным". И оно становится красивым. Но эта красота — результат постоянного сдерживания. И здесь возникает почти физическое ощущение: чтобы спокойно смотреть на это, нужно не чувствовать боли или привыкнуть к ней. Человек, который сам "согнут", иначе смотрит на согнутое дерево. Я не думаю, что в этом есть намеренная жестокость. Но в этом есть равнодушие к надлому — как будто он перестал быть трагедией и превратился в привычное мировоззрение».

Сергей Гуськов @guskovtv беседует с Владиславом Ефимовым — фотографом, художником, преподавателем Школы Родченко и НИУ ВШЭ — о достоверности изображения, альтернативных фоторгафических практиках и о том, как нам реорганизовать фотографию. https://spectate.ru/vladislav-efimov-photo/«Авангардное искусство чистого факта не получилось, потому что вклинился монтаж. Поэтому я думаю: чем изображение более плоское и простое, легче поддающееся расшифровке того, чем автор нами манипулирует, без лишнего поэтического пафоса — тем лучше. И поэтому надо подходить к съемке не слишком аккуратно, не слишком внимательно и без особенных стандартов. Использовать простую технику, которая, слава богу, сама предлагает множество форматов картинки. Нужно поменьше смотреть в камеру, не пытаться построить из этого мира коллекцию. Изображение получится интереснее».

В залах петербургского РОСФОТО обновилась постоянная экспозиция — теперь выставка «Фотография. Изобретая цвет» под кураторством Екатерины Юшкевич будет доступна для посещения на протяжении следующих 2-3 лет. Художник и теоретик искусства Алексей Боголепов @formosanroyalty рассказывает о фотопроекте, N/A (Not Applicable) Анастасии Тайлаковой, венчающем экспозицию: в 13 цифровых фоторамках мелькают кадры последних 13 лет — фрагменты реальности, осколки объектов и пространств, демонстриующие и высшую степень авторского остранения, и резко современную эстетику.https://spectate.ru/bogolepov-tailakova/«Промежуточность между пленкой и цифрой отзывается в множестве фотографий в N/А — среди них много снятых на "пиксель" сюжетов, обычно снимаемых на средний и большой формат. Встречаются живописные пейзажи с ровным горизонтом и кудрявой растительностью, минорные портреты с контрастным светом из окна — по словам автора, "незначительное подается как монументальное". Но сама цифра при этом не прикидывается пленкой, наоборот, медиум-специфичность дробится и рассматривается не применительно к фотографии в целом, а к конкретной модели камеры. Тайлакова не просто доверяет каждому своему инструменту и оставляет ему его голос — она встраивается в него и позволяет ему очень многое детерминировать. Более того, происходит тотальное невмешательство в инструмент — ни обработки, ни пост-фактум кадрирования, ни вращения кадра».

В интервью Сергею Гуськову @guskovtv куратор и главный редактор «Художественного журнала» Виктор Мизиано рассуждает о фотографии и ее роли в своей профессиональной биографии, а также о знаковых фотографах своего времени.https://spectate.ru/viktor-misiano-photo/«Фотография казалась невероятно богатой жилой, которую можно было разрабатывать еще долго. Но многие тогдашние молодые авторы не развивали свои находки. Им не хватило решимости вывести фотографию в мультимедиальное поле. Получилось у единиц, вроде Куприянова или Шульгина. Ребята, которые остались верны догмату станковой фотографии как произведения или даже фотоинсталляции, застряли в этой нише, куда не поступало ни свежего воздуха, ни новых идей. Их утянула рутина, ремесленный перфекционизм, который дает опасную иллюзию развития».

15 мая в 19:00 в Конференц-зале Инженерного корпуса Третьяковки пройдет специальный показ фильма "Цвет из иных миров" и презентация книги историка философии, культуролога Дмитрия Хаустова "Тёмные теории" с участием автораПро произведению Г.Ф. Лафкрафта Фермер Нэйтан Гарднер с женой и тремя детьми живёт в отдалении от цивилизации. Однажды рядом с его домом падает метеорит. Вскоре, члены семьи Гарднер начинают очень странно себя вести....оказалось, что философский постмодерн был тупиком, хитрым змием, кусающим собственный хвост: самопоеданием Модерна, живого мертвеца. И что оставалось? Ступать в неизвестное, не-просвещенное мысленное пространство. Так Теории стали Тёмными. Здесь Г. Ф. Лавкрафт смотрит фильмы Дэвида Кроненберга, а радикальные нигилисты — Ларса фон Триера, здесь спекулятивные реалисты читают Филипа Дика и носят ожившие костюмы от Мартена Маржела, экологические активисты пристально всматриваются в «Чёрное зеркало» и в «Чужого», киберпанки вслушиваются в оглушающую тишину Джона Кейджа, а тёмные делёзианцы — в шумовые полотна Einstürzende Neubauten и в мизантропический вопль блэк-метала. Интервью Дмитрия Хаустова, в котором он рассказывает о темах своей книгиБилеты

Как сегодня меняется роль куратора? Где проходят границы профессиональной ответственности? И что значит «этика» в ситуации, когда искусство, образование и рынок всё чаще переплетены? Критик Анастасия Хаустова поговорила с независимым куратором Анной Журбой о кураторстве, этике и образовании — не как об отдельных областях, а как о взаимосвязанных практиках, формирующих современное культурное поле.https://spectate.ru/interview-zhurba-anna/«Мне кажется, искусство здесь ближе к кинематографу, а образование — скорее к медицине. Потому что если вы хотите услышать то, что уже знаете, то нужно ли вам образование? Это вопрос доверия к экспертности. Вы выбираете образование, которому готовы доверять. Когда я училась, особенно в магистратуре, у меня не было желания подстроить систему под себя. Я понимала, что меня учит человек, который Делёза и Гваттари прочитал десятки раз, а я читаю страницу в неделю — странно в этой ситуации диктовать, как меня учить. Это не сервисная экономика, где ты приходишь на маникюр и выбираешь форму и цвет. Образование и искусство устроены иначе. Здесь экспертность важнее. Когда я прихожу на выставки коллег, посвящённые темам, в которых я не разбираюсь, у меня могут быть экспозиционные вопросы. Но если человек 50 лет занимается русским авангардом, что я могу ему предложить?»

В издательстве «Все свободны» @vsesvobodny готовится к выходу книга «Моя. Чисто женский сборник», в котором десять женских голосов размышляют о том, что значит быть собой сегодня: о теле и памяти, о доме и дороге, о любви, дружбе, утрате, языке, уязвимости, взрослении, силе и праве выбирать собственный путь. Публикуем из сборника эссе художницы, исследовательницы анархизма и редакторки журнала Akrateia @akrateia Марии Рахманиновой о времени, возрасте и мифах, навязанных женщине обществом.https://spectate.ru/rakhmaninova-acme/«Чего я хочу, что из этого я могу (или ещё смогу); как устроена турбулентность “я — другой/другие”; чем автоматические скрипты в коммуникации отличаются от персонифицированной речи, которой стоит придавать экзистенциальное значение; как проходить бурные “пороги” с наименьшими потерями; как сберегать и распределять силы; как организовывать свою творческую работу сообразно текущему положению дел и содержащимся в нём возмож-ностям/невозможностям — всё это по-настоящему проясняется довольно долго. Куда дольше, чем хотелось бы. Часто — куда дольше, чем совместимо с безопасностью или даже жизнью. В этом смысле уж что-что, а соединительная ткань времени — последнее, что заслуживает пренебрежения».Предзаказать сборник можно на сайте «Все свободны».

В марте в галерее «корней» завершился проект «Искусственный язык» — учебно-выставочный эксперимент в рамках курса Корнея Брускова на программе «Современное искусство» МSCA. 26 участников, изначально разделенные на пары по принципу максимальной несовместимости как в медиумах, темах, техниках, так и по внутренним психологическим настройкам, получили задание: за два месяца создать совместный объект и совместное понятие. https://spectate.ru/artificial-art-and-language/Художница Татьяна Аниськина беседует с критиком Анастасией Хаустовой, историком философии Дмитрием Хаустовым, художником и куратором проекта Корнеем Брусковым и художницей Анастасией Гераськиной о том, как понятия и произведения рождаются в диалоге, почему ошибка продуктивнее идеала и как перепроизводство смыслов смыкается с пустотой.

В издательстве «Носорог» @nosorogmagazine вышел рассказ Франца Кафки «Разыскания одной собаки» в переводе поэтессы и переводчицы Анны Глазовой. Текст 1922 года относится к позднему периоду творчества Кафки и строится как квазинаучное исследование. Издание сопровождено фотографиями художника Кирилла Савельева, главными героями которых становятся бездомные собаки, что, подобно животным в рассказе Кафки, существуют автономно от людей. Публикуем фрагмент книги с комментарием переводчицы.https://spectate.ru/kafka-and-dog/«Неужели мир встал с ног на голову? Где я? Что случилось? Сейчас я не имел права раздумывать о собственном положении, я высвободился из заключавших меня тесных зарослей, одним прыжком выскочил на середину и устремился к этим собакам, я, школяр, вынужден был стать учителем и объяснить им, что́ они творили, я должен был удержать их от новых прегрешений. "Но вы же взрослые собаки, взрослые собаки!" — без конца твердил я себе под нос. Однако стоило мне выйти на свет и приблизиться к ним на расстояние двух-трех прыжков, как я снова оказался во власти шума».

Публикуем перевод статьи британского исследователя и организатора музыкальных фестивалей Дрю Хэммента из сборника «Deleuze and Music», в которой автор использует подход Делёза к кинематографу — к примеру, понятия образа-времени и образа-движения — для делёзианской интерпретации электронной музыки, в рамках которой с опорой на аффективность исследуются сближения и параллели технических и культурных аппаратов кино и электронных музыкальных жанров.https://spectate.ru/hemment-affect/«Делёзианское понимание "машинной сборки" как набора разрозненных, взаимовлияющих сетей, включающих телесные, технологические и культурные компоненты, особенно подходит для исследования сборок технологий, звуков и тел, обнаруживаемых в танцевальной электронной музыке, и может быть применён для расширения, или скорее, подрыва рамки, в которой музыка обычно рассматривается. При рассмотрении музыки есть тенденция фокусироваться на завершённых работах, будь то нотированные композиции или записанные песни и треки. <...> В отличие от этого, акцент на сборке предполагает осмысление музыки в понятиях события, где событие понимается не как единичный случай, когда музыка исполняется или слышится, но скорее как разрозненный рельеф, включающий множество мобильных узлов. А потому в дальнейшем я буду называть это расширенное поле, этот масс-спектрометр — звуковым машинным».Перевод: Никита Немцев @shelobeyОформление: Роман Головко @WLFFFLW

Независимый издательский проект talweg @talwegpress издает книгу философа Оксаны Тимофеевой «Солнечная политика» — эссе о солнце как созидательной и разрушительной силе, предлагающее новый взгляд на отношения власти, природы и общества. Публикуем из нее фрагмент о сценариях «колонизации» солнца — от утопических построений русского авангарда и русского космизма до практического применения термоядерного синтеза.https://spectate.ru/colonization-sun/«Примечательно, что гипермаскулинный образ человека как всемогущего покорителя Вселенной сохраняется в культуре как коммунистического, так и капиталистического модерна: с одной стороны, мы имеем гуманистические проекты всеобщей эмансипации, а с другой — поиск новых рынков. Зачем человечеству (или иному техническому разуму) колонизировать космическое пространство? Потому что ему требуется все больше ресурсов для роста. Космическая экспансия эпохи антропоцена отражает алчность стремящейся к росту ограниченной экономики. Недостаточно колонизировать другие земли с их населением и природными ресурсами, недостаточно даже колонизировать другие планеты: желание присваивать, потреблять, сохранять и накапливать дары небесных и земных тел толкает нашу цивилизацию к пределам Вселенной».

Почему в России стало так много частных коллекционеров, которые за последнее время даже объединились в фонд и биеннале? «Процедурная ликований» анализирует этот внезапный и неочевидный всплеск, соотносит его с историческим контекстом в том числе в других странах и делает ставки на то, как частное коллекционирование в России может трансформироваться в будущем.https://spectate.ru/gleecollector/«Есть основания полагать, что в России мы вновь имеем дело с чрезвычайными историческими обстоятельствами, которые выдвигают на первый план фигуру коллекционера и коллекционерши. Именно через их видение художники, кураторы и простые зрители общаются с искусством. Их смелость предъявлять свой вкус и свобода интерпретировать мир через показ своей коллекции оказываются во многом системообразующими для поля современного искусства в текущих обстоятельствах. Коллекция — это медиум, а медиум — это послание».