Осадок поэзии

СонетПрошел январь за окнами тюрьмы, и я услышал пенье заключенных, звучащее в кирпичном сонме камер: "Один из наших братьев на свободе". Еще ты слышишь пенье заключенных и топот надзирателей безгласных, еще ты сам поешь, поешь безмолвно: "Прощай, январь". Лицом поворотясь к окну, еще ты пьешь глотками теплый воздух, а я опять задумчиво бреду с допроса на допрос по коридору в ту дальнюю страну, где больше нет ни января, ни февраля, ни марта.1962Стих оказался пророческим, в 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него случился в камере сердечный приступ. С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардие

Иосиф Бродский. Прачечный мост.На Прачечном мосту, где мы с тобой уподоблялись стрелкам циферблата, обнявшимся в двенадцать перед тем, как не на сутки, а навек расстаться, - сегодня здесь, на Прачечном мосту, рыбак, страдая комплексом Нарцисса, таращится, забыв о поплавке, на зыбкое свое изображенье. Река его то молодит, то старит. То проступают юные черты, то набегают на чело морщины. Он занял наше место. Что ж, он прав! С недавних пор все то, что одиноко, символизирует другое время; а это - ордер на пространство. Пусть он смотрится спокойно в наши воды, и даже узнает себя. Ему река теперь принадлежит по праву, как дом, в который зеркало внесли, но жить не стали. 1968

Стихи, собранные в „Остановке в пустыне" и „Конце прекрасной эпохи" , представляют поэтическую модель мира, созданную зрелым Бродским. Что бы ни происходило с ним в последующие четверть века, его мировоззрение принципиально не менялось, он только становился все более совершенным поэтом - по меркам своей собственной поэтической системы - и язык, на котором он рассказывал о своей вселенной, становился все точнее и богаче нюансами».Лев Лосев

В деревне Бог живет не по углам,как думают насмешники, а всюду.Он освящает кровлю и посудуи честно двери делит пополам.В деревне Он в избытке. В чугунеОн варит по субботам чечевицу,приплясывает сонно на огне,подмигивает мне, как очевидцу.Он изгороди ставит, выдаетдевицу за лесничего и, в шутку,устраивает вечный недолетобъездчику, стреляющему в утку.Возможность же все это наблюдать,к осеннему прислушиваясь свисту,единственная, в общем, благодать,доступная в деревне атеисту.1964 г.Стих написан во время ссылки в деревне Архангельской области.

Рождественский романсЕвгению Рейну, с любовьюПлывет в тоске необъяснимойсреди кирпичного надсаданочной кораблик негасимыйиз Александровского сада,ночной фонарик нелюдимый,на розу желтую похожий,над головой своих любимых,у ног прохожих.Плывет в тоске необъяснимойпчелиный хор сомнамбул, пьяниц.В ночной столице фотоснимокпечально сделал иностранец,и выезжает на Ордынкутакси с больными седоками,и мертвецы стоят в обнимкус особняками.Плывет в тоске необъяснимойпевец печальный по столице,стоит у лавки керосиннойпечальный дворник круглолицый,спешит по улице невзрачнойлюбовник старый и красивый.Полночный поезд новобрачныйплывет в тоске необъяснимой.Плывет во мгле замоскворецкой,пловец в несчастие случайный,блуждает выговор еврейскийна желтой лестнице печальной,и от любви до невесельяпод Новый Год, под воскресенье,плывет красотка записная,своей тоски не объясняя.Плывет в глазах холодный вечер,дрожат снежинки на вагоне,морозный ветер, бледный ветеробтянет красные ладони,и льется мед огней вечерних,и пахнет сладкою халвою;ночной пирог несет сочельникнад головою.Твой Новый Год по темно-синейволне средь моря городскогоплывет в тоске необъяснимой,как будто жизнь начнется снова,как будто будет свет и слава,удачный день и вдоволь хлеба,как будто жизнь качнется вправо,качнувшись влево.1961 г.Стихотворение первое в цикле рождественских стихов посвящено близкому другу поэта — Евгению Рейну. Вероятно, написано ко дню его рождения — 29 январяБродский утверждал, что до 1963 года написал только два достойных произведения — «Рождественский романс» и «Ты проскачешь во мраке»

Недавно мне еще раз попали в руки «Холмы» — издание, в котором объединены поэтические сборники Иосифа Бродского: «Остановка в пустыне» и «Конец прекрасной эпохи», написанные в период с 1958 по 1971 год. Тяжелое десятилетие для поэта: в эти годы он побывает в психиатрической лечебнице, будет осужден за тунеядство и отправлен в ссылку. А вскоре, в 1972 году, его вышлют из страны.Я выложу лучшие работы из этих сборников, по моему мнению, ибо это не те сборники, которые обязательно нужно читать целиком. Много графомании, повторений, излишнего затягивания, но средь этого есть неповторимые бриллианты недосягаемой величины.

Пути земного,Пройдя примерно четвертину,Я безмолвноТвою могилу созерцал.Смерть — это все же справедливо,Как ее стан Ты ни крути.Лишь смертию мы сопоставимы,Лишь перед смертью все ровны.Взбрели на холм гвоздикиПод тихий бабий рев.Почесывая почву, хоромНе чокаются мужики.А на длань легГород чумным бубоном.И в тон, как молод,Про «соболезную», про «пух земли»...И за спиною шорох:«Как бесполезно жили все они».Да, люди перед смертью — вошь,Лишь ямку упаковать.Но и не поживешь, если не умирать.Ее коса не переплетЖенских волос. И что ж Девка может отказать,А смерти всякий пригож.Бегут холмы, словно по коже дрожь.Как благо знать, что все жВстретимся мы.Разлученные еще по-детству,И смертью будем объединеныНа старом кладбище Елецком.Тот рухнул в скатерти, тот ниже.И слезы матери все тише.Не успокоилась, ревет.Но ее затмевает гулПроблем, работ, забот.Я тоже тутИ тоже с рюмкой.Меня учили: коль льют,Так сразу и до дна.Не отрываясь от окурка,Спросил: «Кого хороним?»Ответили: «Тебя».26.11.25

Трек « Башня из слоновой кости»По асфальту, мимо цемента,Избегая зевак, под аплодисментыОбитатели спальных аррондисманов.Социального дна, классы нац.элементов.Мимо зданий муниципального центра.И статуи вице-мэра, насвистывая концерты;Я спускаюсь беспрецедентно оправдан.И лицемерно помилованный — тридцатилетний.Здесь оксимирон не просто отсылает или сравнивает — тут он противопоставляет своего героя герою поэмы Маяковского«Облако в штанах»У меня в душе ни одного седого волоса,и старческой нежности нет в ней!Мир огромив мощью голоса,иду — красивый,двадцатидвухлетний.Нежные!Вы любовь на скрипки ложите.Любовь на литавры ложит грубый.А себя, как я, вывернуть не можете,чтобы были одни сплошные губы!

«Карта Ада» (также известна как «Бездна Ада», «Круги Ада») — иллюстрация итальянского художника Сандро Боттичелли к поэме «Божественная комедия»

Также из трека «всего лишь писатель»Я не был рождён для великих делКакой из меня воин, блядь, лидер и диссидент?И как я очутился, сдуру, где вечный сюрПосередине жизни в сумеречном лесу?Отсылка «Божественной комедии» Данте Алигьери Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу Утратив правый путь во тьме долины. Каков он был, о, как произнесу, Тот дикий лес, дремучий и грозящий, Чей давний ужас в памяти несу! Так горек он, что смерть едва ль не слаще. Но, благо в нем обретши навсегда, Скажу про все, что видел в этой чаще. Не помню сам, как я вошел туда, Настолько сон меня опутал ложью, Когда я сбился с верного следа. Но к холмному приблизившись подножью, Которым замыкался этот дол, Мне сжавший сердце ужасом и дрожью, Я увидал, едва глаза возвел, Что свет планеты, всюду путеводной, Уже на плечи горные сошел.