стихи в матюгальник

Дмитрий Гаричев

Александр ГабриэльСон об Олимпиаде в СочиКо мне явился сон, как колдовство,даря самозабвенье и усладу:в том сне незнамо в качестве когоя ехал в Сочи на Олимпиаду.Живая жизнь на фоне сна - отстой.Во сне - атлет я. Мной гордился б Фидий.Я точно, несомненно - был звездой.Не знаю лишь, в каком спортивном виде.В моих шкафах - обильный склад наград,рассыпавшихся дождиком искристым...Возможно, я биатлонист Фуркадиль Патрик Чан, рожденный фигуристом.Вводил я в раж фанатскую толпу,и девушки хватались за сердечки:я лыжный акробат Ци Гуанпу,а может, даже хоккеист Овечкин.Я был в немалой зрительской цене,за мной следили Рим, Стокгольм, Житомир...Мизулина с Милоновым ко мнес неясной целью прорывались в номер.И был я знаменит, как Бобби Халл,могучей Кулаковой был Галиной...Сам Путин мне рукою помахал,летя над Сочи в стае журавлиной.Приникла к телевизорам страна,пришел счастливый час к народным массам,аж стала черноморская волнана время благосклонна к пидарасам.И тратил я не зря спортивный пылпод взрывы термоядерного пульса:я золото законное добыл.А вот на награждении - проснулся...Досверкивал в мозгу парад планет,глаза мне близорукие мозоля.И понял я: на свете Сочи нет.Нет, Сочи нет, но есть покой и воля.И мне не быть на дальнем берегу,родимого мне не покинуть крова...Поскольку я на лыжах не могу,и на коньках я двигаюсь херово.2014

Павел Артемьев__легок путь белье постираночисто в доме и в душе заплатил за все что стыренои толчок помыл ужесклеил рюмочки загробныечтобы их опять разбить приходите гости добрыездесь вам нечего ловитьу меня не дом а вывескабыть живым - кривить душойпосмотрите кто к нам вылез камама я уже большойразложил я все по полочкамфильм избавил от купюрдаже елочным иголочкамсделал лёгкий маникюрвсе цветы вокруг по вазочкамсделал я для красотыты не веришь этим сказочкампотому что пидор ты__господь всемилостью укройя поцелую вашу ручкуно очень хочется поройразбить кому-нибудь ебучкучтоб воплотил собой любовьвояж решающего векачтобы была разбита в кровьебучка недочеловекачтобы всемилостью твоейребята не избаловалисьи вне закона букварейсловами чтоб не баловались

новости навалили, а ты не смотри:всё уже сказано в сердце, как говорилив самых бесспорных местах страны: гаражах, общежитиях и отделах внутренних дел:нехуй ставить такие спектакли, читать такие стихи,продавать такие издания, нехуй ходитьна концерт пикника, нехуй ездить с гуманитаркойнехуй считать вагоны, нехуй сниматьна телефон расписание военкомата,нехуй клеить наклейки, двигать на кремль, ронятьвертолеты, нехуй кататься на велосипедепод оккупацией, заключать контрактнехуй бежать из города, нехуй ждатьпод бомбёжками, нехуй записывать обращенья,нехуй надеяться, нехуй водить ребёнка на простреливаемый откуда придётся пляжнехуй жаться по барам на маросейке, нехуй задыхаться на полусогнутых, слать женефото червивых повязок, нехуй скрыватьсявздрагивать уворачиваться опадатьнехуй жить в курске херсоне белгороде одинцовельгове москве лисичанске шебекине рыльске  киеве тегеране лос-анджелесе ельцеблизко к объектам, в многоквартирном домепотому что идёт война, не надо мешать ейдолго идёт, никак не может дойтисквозь тупой человеческий лес, изводимыйи опять нарастающий, тычущий локти своитолько она и разберётся по сутикто чем дышал, откуда вообще такойсовлечет все лишние ткани, каждому скажетточное имя, неужели не интересно

ты по частям проявлялась и пыточная удивляласькрасный свет на три секунды сменялся белым(ты при жизни учила кодовой фразе отсчетая позабыл а ты ещё помнишь помнишьи подсказала)щель под дверью надежно заткнута тряпкойвоздух над ванной пахнет гидрохинономкапает кран потому что руки из жопыа слесарь запилвсюду натянуты нити на них ты сохнешьи говоришь что это в память воронытой на мостувозвращаешься с полдорогиснова ключи забылавсюду натянута жизнь зафиксируй этословно улангин-гравёр опускает ручкупресса и раз два три раз два три в темпе вальсакоснулась пальцаэта бумага почти ничего не помнитчто‑то придумывает на ходу бормочетты по частям проявляешься ближе ближеtombe la neigeГеннадий Каневский

Юлий ГуголевВот вы говорите, я вас заебалкликушеством и укоризной;что ваше доверие завоевалскорее нытьём, чем харизмой.Не так уж я честен, не то чтобы храбр,и только на то и пригоден,чтоб знай себе изображать Danse Macabre,где скачет условный Пригожин.Но сколько бы я вам о том ни гунделкакой б ни стращал перспективой,всего вам дороже родимый удел —бескрайний, священный, блядивый.Условно знакомым с сумой да тюрьмой,вам разницы нету особой, — стращать ли детей наступающей тьмой,пугать ли ежей голой жопой.И тут вы чужие, и там не свои,где не были, где б ни бывали,и каждый готов к разговору с ИИ,а вот с "или — или" — едва ли.Кто смог бы вас с этой землёй разлучитьв натуре, в моменте, в реале?Вы сами не в силах уже различить,что бросили, что потеряли.Восстаньте ж, к плечу прижимаясь плечомиз праха, безглазые лица.Вам, главное, не сомневаться ни в чём,вообще ничего не стыдиться.И снова вам скажут, что всё это сон,что бред, наваждения плен;что время проснуться и петь в унисон, и вновь подыматься с колен;что время застирывать, время прощать, — как же вас звать-величать! —Каинову, извиняюсь, печатьвидеть, но не замечать. Ну так давай, не робей, фраера!Грянем, как в песне поётся,и замогильное наше "ура"в рёбрах пустых отдаётся.А в результате всего в тех местах,что уже трачены тенью,только бесчувствие, тупость и страх,но ни стыда, ни сомненья.

Лев Оборинкак внезапно от слова сиськи поймешь всю убогостьи картонность произношения вообще чего-либопотому что желая пространство выпуклого плотно-точеногопопадаешь в пространство вязкого глицеринапотому что сейчас и чертово навсегдаты запомнишь пространство вязкого глицеринавместе с ним как осколок сна свет белого солнцазаполняющий вогнутости потолочной лепнинытолько захочешь как-нибудь это произнестикак внезапно от слова лепнина

Борис РыжийВсех денег — на две папироскии на дорогу в никуда.Херово в городе Свердловскене только осенью, всегда.Мою подругу звали Юля— от предрассудков далеки —мы пили с ней "Киндзмараули"в облезлом парке, у реки.Жужжали жирные стрекозы,летели птахи по прямой.А мы мешали смех и слезы —нас ждали дома, боже мой.Провинциального пейзажаразмах тревожил и саднил,но я любил ее и дажестихи об этом сочинил.1996

на ещё не заснеженном льду пиздачечем на сырой воде отражаютсявокруг озера лазеры фонарейещё преждевременнейстали спускатьсяложные титры днейи окрасились позавчера в фиолетовыйхолодно да но мне нравится какпроизносятся заклинанияэто надолго я помнюя знаю это зима

Лев ОборинХРУСТАЛЬНАЯ СВАДЬБА1. Ах, поэт, ты ёбаный соловейчики-рики, блядь, фить-фюить, на похоронах и на свадьбах но в последнее время всё больше на похоронах. С другой стороны,заслужено право впорхнуть в гостиную так, чтобы все замолчали, перемещаться между закусками по траектории,напоминающей собственно акт сочинения. Вотвыпили, закусили, разговорились,мысли бродившие возогнав,не такой ты и страшный, и не припадочный вроде2.Кто сильней Сильвестра Сталлоне, как говорил поэтД., не доживший до окончательных безобразий? Знаю — производитель советского хрусталя. Эта салатница лучше всего годна для убийства. Хрусталь сохраняет давление горной массы. Это что-то уже из «Оды» поэта М., вероятно, гости её не читали. Муторное что-то бродит внутри. После мыслей — желчь. И когда б вы знали,что в голове у соловушки, выгнали б на морозчерез форточку, и не жалко3. Что сильней политической конъюнктуры? можетшашлындос и лежак?Или дизайн обложек серии жзл? Или чаты с поэтом N., выдающимся/ебанатом? Или нет — цепочки эритроцитов, при выходе из людейобъявляющих, что мы всесовременники и ничегоне поделать с этим?Горько! Сейчас будет впервые оглашенаэпиталама, сочинённая для молодых4. Что напишут — то будущим и прикинется: фейк, а потом и мейк, бе, а потом и ме. Пепельница уже превратилась в хрустальный гроб,многоместный. Время для убера. Хрусталёв,машину! Разъезд, растрясание в темноте,эти улицы я любил, что-то на них бормотал, вон под тем фонарём осеняло,а до того добирался поэт N.N.,а я здесь всегда сворачивал малодушно5. Очередное перечисление спящих? Перешёптывание вещей? Ужас обёрток в мешках на лестничной клетке?Отражения фар по цепочкам посудных граней? Доплеровский сдвиг шуршания шин? Губы во снезаготавливают что-то на завтра?

Юлий ГуголевЯ ничего не стану объяснять,хоть вариантов объяснений - бездна.Но есть такие люди, моп их ять,что объяснять им просто бесполезно.Ну, уж по крайней мере той из них, что, вот, сидит бочком, скрививши шею,продлить пытаясь траурный пикник,сквозь пачку масла прокопав траншею.Вы скажите, еда, опять о ней!Ну, да, еда... - пойду я на попятный, -не оттого, что без неё скучней,а потому, что с ней ещё понятней,что главная задача в этот час -не спрашивать, что и когда случилось,но угадать, кто и кому из наспривиделся, кто перед кем сгустилась.Я обращаюсь к ней "Гараж, алло..."Она сидит и головой качает,не отвечает, видимо, назло,и, кажется, вообще, не замечает,что тени за окошком всё длинней;что я ору, но сцена-то - немая;что я один стою тут перед нейи тоже до конца не понимаю,кто в чьи воспоминания, как тать,протискивался, размыкая звенья,чтобы потом в беспамятстве пахтатьсладкосоленый океан забвенья.Так кто из нас не здесь одной ногой?Чья сигарета тлела и погасла?Кому пропеть про "пить за упокой"?При чем тут это сливочное масло?

Павел Кошелевпуть сквозь огонь и рвотупорох горячий дождьникогда не узнаемюность этоили сплошное уродствона наших пати нет и не будеткрасных бумажных стакановбассейнов с поцелуямигруды опавших звездникогда не узнаемюность этоили ее имитациянас мармеладных глотаетнебо затраханных городовсальные волосы ночилезут в глаза и под кожуникогда не узнаемюность этоили только погоня за нейпоходу наш стиль плохаяпародия на плохоеухмыляются с мятых футболокплохие примеры для подражаниявечно живые мертвыеони очень хотели узнатьвсё-такиюность этоили нечто гораздо большее?

Виталий Пуханов И Шуберт на воде, и ты туда, придурок, и Моцарт в птичьем гаме, а ты в смартфон уткнулся,И Гете, свищущий на вьющейся тропе, а ты незнамо где, ты потерялся, И Гамлет, мысливший пугливыми шагами, а ты не думаешь вообще, Считали пульс толпы, а ты чужие деньги, и верили толпе, а ты лишь телевизору.Быть может, прежде губ, тебя уж точно, уже родился шепот и лень твоя тогда же родилась, И в бездревесности кружилися листы, и твой отец кружился, пьяный хер,И те, кому, нет, не тебе, и не надейся, мы посвящаем опыт,До опыта приобрели черты, а ты ничего.

Михаил Айзенберг Знаем, откуда гиблый душок проник,весь пропитал запас.Демоны злобны, но времени нет у них.Время еще у нас.От выгребных и помойных ямтянутся посланные к хуям.Что же вы, псы!Но и у времени есть изъян:оно не работает как часы.

Владимир ЗаболотскийТЕЧЬэту зиму разбавлялатечь черепномозговаямы играли в каравай но выбирали не меняя стоял охуевая ничего не понимая ничего не понимая –ничего не поменялось в лесу пятно на картегвоздь в углу фанерной партыпрезидент всё тот же как-тов общем проще говоряпроживаем эту зимубез шипованой резинычто-то помнишь мнемозина?если помнишь может зря?год две тысячи какой-товсё пройдёт пройдёт как толькозавершится перестройкакурск всплывёт из-подо льдавот тебе ла вида локавот тебе для некрологавот прекрасное далёковот родное никогда