Сюр и Жор | Наташа Джариани

В 2012 году Наталия Джариани — бренд-директор московской сети пекарен «Хлеб Насущный» — вместе с фондом «Не напрасно» организовывала для сотрудников и гостей кафе лекции о профилактике рака молочной железы. Спустя 12 лет, вскоре после рождения второго ребенка, этот диагноз она увидела и в своей медицинской карте. Выяснилось, что с таким типом опухоли лечиться необходимо всю жизнь. Попытки наладить связь с младенцем и принять новую себя, смена вариантов терапии и поиск лекарства, которое наконец-то подействует и сможет уменьшить метастазы, горевание по разрушенным планам и постоянный страх — прежде чем научиться жить с болезнью, Наталии пришлось преодолеть многое. Но еще на этом пути ей удалось найти место для детской мечты, веры и настоящей близости.💥Читайте полную историю Наталии на «Профилактике Медиа».Отдельно хотим поблагодарить фотографа Ксению Плотникову за потрясающие фотографии 😍В 2012 году Наталия Джариани — бренд-директор московской сети пекарен «Хлеб Насущный» — вместе с фондом «Не напрасно» организовывала для сотрудников и гостей кафе лекции о профилактике рака молочной железы. Спустя 12 лет, вскоре после рождения второго ребенка, этот диагноз она увидела и в своей медицинской карте. Выяснилось, что с таким типом опухоли лечиться необходимо всю жизнь. Попытки наладить связь с младенцем и принять новую себя, смена вариантов терапии и поиск лекарства, которое наконец-то подействует и сможет уменьшить метастазы, горевание по разрушенным планам и постоянный страх — прежде чем научиться жить с болезнью, Наталии пришлось преодолеть многое. Но еще на этом пути ей удалось найти место для детской мечты, веры и настоящей близости.💥Читайте полную историю Наталии на «Профилактике Медиа».Отдельно хотим поблагодарить фотографа Ксению Плотникову за потрясающие фотографии 😍

Пока я ездила, мои добрые друзья из Ненапрасно подсветили большое интервью про мою раковую историю. Ну подарок!

Православный др би лайк Вот вам Русь, было очень хорошо!

Привет, меня зовут Наташа и мне тридцать восемь.Я люблю Бога, своих детей, мужа, маму (спасибо, мама!) и папулю, сестру, свекровь, всю мою большую семью, Наташу и Олю и их семьи, Леночку и Надю, всех удивительных людей, которых мне повезло повстречать. Я люблю писать книги, читать книги, обсуждать книги, люблю, когда Елисей смеется, когда Лука рассказывает взахлеб, люблю выходить из храма в воскресенье после причастия и всюду свет, люблю подтягиваться на поручнях в автобусе, люблю покачиваться с ноги на ногу, хохотать, прохладные простыни, люблю положить в воду лимон и льдинку, люблю съесть самую сердцевину арбуза ни с кем не делясь, люблю приходя домой снимать кольца, чистую раковину, очень сочные, сладкие плоские персики. Люблю когда смотришь на картину и что-то чувствуешь, читаешь и узнаешь, когда есть силы, когда люди добры друг к другу, когда зацветает сирень, каштан, земляника, люблю срывать мелкие хрусткие огурцы, люблю спорить, угадывать, помогать, принаряжаться, люблю заварить чай, люблю, когда все поют «Символ веры», люблю играть в букву, печь блины, люблю, когда говоришь кому-то доброе слово и человек ему верит. Очень люблю вас, люблю, когда написала хорошо и точно, и вы отвечаете ❤️ и жизнь люблю, и вообще все на свете, и вот еще пирожки с капустой и отдельно с яблоком, пар над рекой, воздух в апреле, когда снег ложится гроздьями, компот из винограда, когда Елисей поет, когда Лука читает, когда Андрей спросонья говорит мне — но что он говорит, уже я вам не скажу.

Почему-то опять подхожу к отъезду на день рождения в состоянии истерзанной гончей — поезд в полночь, я уже без сил, а впереди еще увеселительный вечер с детьми, слезы прощанья, два полноценных дела, проверка что я ничего не забыла, живительный душ, логистика до Казанского с тюками, возня с бельем, ожидание, соседи, тревожный сон до шести утра, марш-бросок до монастыря, утренняя литургия, послушание, потом может быть, может быть, будет час перед вечерней. Сведенная спираль, поджатая челюсть: я двигаюсь как в шорах между чекпойнтами. Чекпойнты тоже такие без скидок — сейчас с Лукой у ортодонта обрисовали лечение на полгода. Я туго но упрямо повторяю врачу, давайте еще раз, нужно учесть вот это, еще вот это, еще вот это, повторите мне вводные и сроки, мне надо сложить это в голове в какой-то ящик, из которого это пойдет в работу, а не вывалится. Дома отключили воду, и я пытаюсь наладить бойлер, пока оркестрирую реконструкцию шкафа в свое отсутствие. Это я запускаю горсть в мешок и скребу по сусекам, ковыряю шов, уголки. Набираются зёрна, шелуха — всего на ползвеночки, но этого хватит. А там выдадут новый.