Уже не Питер

В Ленобласти, где интернет и так часто появляется по настроению, решили окончательно навести порядок — так, чтобы он не появлялся лишний раз. Минцифры предлагает «зачистить» рынок: вместо россыпи региональных провайдеров оставить буквально несколько крупных игроков с жёсткими требованиями к капиталу и инфраструктуре. Фактически — минус те самые локальные компании, которые тянут кабель в посёлки, СНТ и деревни Ленобласти, куда «федералы» заходят только в презентациях.Для региона это не абстрактная реформа, а вполне прикладная история. Именно в Ленобласти значительная часть подключения держится на небольших провайдерах: тех, кто готов работать с низкой маржинальностью и сложной географией. Убери их — и карта покрытия резко худеет. Оценки уже звучат неутешительные: без проводного интернета может остаться до 70% сельских территорий. А если что-то и останется, для местных жителей это, вероятнее всего, влетит в копеечку.

Врываемся в повестку с традиционного: жители Ленобласти снова дышат полной грудью — правда, очередным дымом. Рядом с Лепсари два дня подряд полыхал мусорный полигон. Картина удручающая: 2000 квадратов огня, взрывы на территории и пепел, который аккуратно ложился на дома местных жителей. Такой вот загородный сервис all inclusive.По документам объект работает с отходами четвёртого класса опасности — стройматериалы, шины, коммунальный мусор. По факту, судя по ощущениям местных, специализация шире: превращать жизнь вокруг в эксперимент по выживаемости.По данным источников, природоохранная прокуратура начала проверку. Хотя ранее на полигоне уже находили нарушения по размещению и изоляции отходов. Кстати, на следующий день был задержан Ленинградский природоохранный прокурор Артём Зобов. Предварительно — в рамках дела о взятках, которые могут быть связаны с утилизацией отходов на подобных полигонах.

«А что ты сделал для победы?». Однозначно, цитата прошедшего дня. Именно так теперь звучит универсальный ответ на любой бытовой вопрос в регионе. Проще говоря, теперь, если у вас не ловит интернет — это не к операторам и не к инфраструктуре, а к вашей личной эффективности на фронте.Губернатор Александр Дрозденко в отчёте перед депутатами аккуратно развернул логику: регион уже «прифронтовой», кругом беспилотники, ограничения вводят силовики,  значит, стабильной связи не обещали и не планируют. А заодно и экологию подтянули к той же рамке: нефтепродукты в Финском заливе — это, оказывается, тоже издержки обороны.Иными словами, нет интернета — потому что СВО, залив загрязнился — потому что СВО. А если есть вопросы — значит, вы недостаточно включены в повестку. Удобная конструкция: чем хуже сервис, тем выше градус патриотического теста для населения.

Муниципальная реформа в Ленобласти всё больше напоминает сигнал к эвакуации, только без сирены. Главы территорий, вместо того чтобы «встраиваться в новую систему», дружно идут на праймериз в ЗакС.В списках — вполне конкретные фамилии: действующие главы, бывшие, а где-то и вполне себе «династические» истории. Логика простая: пока муниципальный уровень перетряхивают с неясным финалом, региональный парламент выглядит как тихая гавань с понятными правилами и зарплатой от 250 тысяч. В итоге реформа, задуманная как укрепление вертикали, пока выглядит как аккуратный сбор чемоданов — с последующим переездом в ЗакС.

Хотелось бы, чтобы новости про запах появлялись все реже на канале — но пока не получается. В регионе, кажется, снова нашли универсальный источник всех проблем — «ветер не туда подул». Только на этот раз вместе с ветром пришёл устойчивый химический аромат из-за колючей проволоки.Жители Форносово жалуются на дым с запахом, от которого «сложно дышать», и который теперь идёт уже не по ночам, а круглосуточно. Под подозрением труба исправительной колонии, где, по словам местных, могут что-то активно перерабатывать, возможно даже полиэтилен. Причём технологии, мягко говоря, не самые экологичные. Ну и, на минуточку, рядом школа, детсад, люди кашляют — но санитарная зона как будто чисто теоретическая.  Власти тем временем упражняются в версиях: то ангар отапливают, то дом где-то горел. В общем, запах есть, но его как бы нет. Примерно как и ответы, которых жители ждут от эконадзора и Роспотребнадзора.  Проще говоря, самое стабильное в Ленобласти пока регулярные истории про «непонятную вонь». Сегодня труба за забором, вчера свалка, позавчера — «ничего не превышено». Система работает без перебоев: людям пахнет, ведомствам — нет.

Пока в Ленобласти привычно спорят, чем именно мы дышим и что у нас течет под ногами, на берегу залива в районе Соснового Бора появляется новая загадка — черная маслянистая субстанция с запахом.Официальные комментарии особенно забавляют: сначала тишина, а затем аккуратные намеки на фейковые фотографии. В общем, классический набор: если проблему не признать, возможно, она сама рассосется. И вот тут в кадре появляется один из самых активных «красных» — Иван Апостолевский. Доехал, посмотрел, потрогал: субстанция есть, пена есть, маслянистая, пахнет, на водоросли не похожа, на нефть тоже. В кадре даже оказалась мертвая птица.В сухом остатке: на фоне и без того болезненной экологической повестки региона появляется еще один кейс — с характерным набором реакций. И главный вопрос, который повисает в воздухе: если это «ничего», то почему оно пахнет и липнет к камням?

В Ленобласти на выходных случился почти учебник по управленческим сбоям. Сначала официальные Telegram-каналы бодро сообщили об угрозе БПЛА. Затем губернатор лично вышел в без пяти минут заблокированный Telegram и объяснил: тревога ложная, «интернет нестабилен», сообщение «само выскочило». Иными словами, всё удалить, всех простить.Картина, мягко говоря, симптоматичная. Когда информация об угрозах публикуется, а потом отменяется с формулировкой «это интернет виноват», вопрос уже не к интернету. А к тому, как выстроена коммуникация в регионе, где пресс-служба фактически без полноценного управления уже несколько месяцев. Результат налицо: сначала пугаем, потом извиняемся. И всё это в режиме реального времени, на официальных ресурсах.Если коротко: система, которая должна фильтровать и подтверждать критически важную информацию, работает наоборот — сначала публикует, потом разбирается.

В Ленобласти столкнулись две «больные» проблемы: безопасность и воздух. В центре внимания оказался Приморск, где после атаки БПЛА местные жители жалуются на горение топлива, першение горла, и в соцсетях спорят, пахнет ли «горючим» или «обычно как при заправке танкеров».Экологический блок в этой истории выглядит особенно показательно. Жители пишут про копоть на белье и теплицах, про дым, который видно за десятки километров, в то время как лаборатории Роспотребнадзора превышения вредных веществ в воздухе не зафиксировали. Формально всё под контролем: пожар локализован, топливо «догорает», в воду ничего не попало, ПДК «не превышены». Еще раз подчеркнем, что безопасность и экология обычно не пересекаются в повестке. И так с обоих сторон хватает инфоповодов. Однако пока БПЛА бьют по экспортной инфраструктуре — одной из ключевых для региона, последствия ложатся на людей, которые получают не только тревоги и ограничения, но и воздух с бонусами.

Пока в Ленобласти сбивают беспилотники, у жителей — классический «режим тишины»: мобильный интернет лег, Telegram не грузится, связь обрывается. Без объяснений, без альтернатив.Зато у власти — полный онлайн. Губернатор бодро рапортует в Telegram: сколько БПЛА сбили, где горит. Посты выходят регулярно, с цифрами, реакциями и «аплодисментами» в комментариях. Единственная проблема — читать это могут не все. Потому что у «обычных смертных» в этот момент Telegram просто не работает.Получается странная модель:информация есть — доступа нет. Когда выбивает стекла в квартирах и вводят план «Ковер», когда самолет просит помощи из-за топлива, когда люди сидят без связи — им предлагают… помолчать и подождать. А параллельно — наблюдать, как чиновники продолжают жить в своем стабильном цифровом пузыре. Цифровое неравенство, доведенное до абсурда: одни — без интернета в момент воздушной атаки, другие — ведут прямую трансляцию происходящего.

В Совфеде без сюрпризов: кандидатуру Петра Забурко на пост прокурора Ленобласти поддержали единогласно — без дискуссий, пауз и лишних вопросов.На слушаниях Забурко успел показать, что в региональную повестку уже погружён: про полигон «Красный Бор» рассказал уверенно, пообещал лично курировать тему и держать её в поле зрения прокуратуры.Финальный формальный этап — заседание Совета Федерации 18 марта, после чего список уйдёт президенту. Тем временем в Петербурге параллельно тем же маршрутом проводят Андрея Гуришева, а его предшественник Виктор Мельник уже примеряет повышение до заместителя генпрокурора. Кадровый лифт в системе, как видно, работает исправно.

В Волховском районе спорт, похоже, вышел на новый уровень: теперь здесь тренируют не только боксёров и пловцов, но и схемы с «мертвыми душами».По данным источников, против директора районного физкультурно-спортивного центра и депутата райсовета Дарьи Прохоровой возбуждено уголовное дело о крупном мошенничестве. Следствие считает, что в 2023 году в центр оформили специалиста по связям с общественностью, которая на работе, вероятно, так и не появилась, но зарплату получала больше года. Ущерб районной казне оценивают примерно в 200 тысяч рублей.На днях руководителя задержали, сейчас суд решает вопрос о мере пресечения. В центре при этом официально развивают лёгкую и тяжёлую атлетику, плавание, футбол, бокс, шахматы и спортивные танцы. Теперь список, похоже, дополнился ещё одной дисциплиной — искусством держать в штате тех, кого никто не видел.

У Александра Лукашенко и Александра Дрозденко, оказывается, много общего. Одна из точек притяжения — фастфуд. На днях в соцсетях разлетелись видео с моментом, как президент Белоруссии дегустирует меню ресторана быстрого питания, ранее принадлежащего McDonald’s. В свою очередь, губернатор Ленобласти неоднократно в рамках своих рабочих поездок заглядывал в аналогичные российские точки, и даже проводил за столами этих заведений подобие совещаний. Например, в августе 2025 он покупал котлету в булке в ресторане "Вкусно и точка" в Ломоносовском районе. А до этого со своей командой перекусывал в заведениях быстрого питания в Кудрово и Кингисеппе. Картошечка фри — наше всё.

Жители частных домов Ленобласти получили неожиданный «подарок» на февральские и мартовские праздники. И речь не о носках и букетах, а о счетах за электричество на 40–80 тысяч рублей. Буквально за несколько дней проживания.Как пишут источники, первыми тревогу забили жители посёлка Лесколово (Всеволожский район). Там одна семья заехала в дом на неделю — пришёл счёт на 80 тысяч. Другая провела за городом четыре дня — квитанция на 44 тысячи. По словам людей, такие суммы получили почти все соседи. Для сравнения: в прошлом году за тот же период платили 15–20 тысяч.Газификации в посёлках нет — дома отапливаются электрическими котлами. Формально существует «льготный» тариф до 1,5 тысячи кВт в месяц, но на практике, говорят жители, уложиться в него невозможно.Та же картина и в коттеджном посёлке «Русская усадьба» в Гатчинском районе. Если раньше платили 15–17 тысяч в месяц, то теперь квитанции доходят до 46 тысяч. Энергетическая политика региона тем временем, судя по всему, предлагает жителям простой выбор: либо топить дома деньгами, либо не топить вовсе.

В Ленобласти зафиксирован первый открытый бунт против муниципальной реформы, о которой чиновники до сих пор предпочитали говорить как о деле уже решённом. Совет депутатов Колтушей отправил спикеру ЗакСа Сергею Бебенину обращение с простой мыслью: ломать двухуровневую систему местной власти — плохая идея.По сути, муниципалы вслух произнесли то, что в остальных районах обсуждают шёпотом после совещаний. Напомним: с 1 января 2027 года поселения как уровень власти планируют ликвидировать, оставив единую окружную модель. То есть меньше местных депутатов, меньше полномочий на местах и гораздо больше решений, принимаемых «где-то наверху».Аргументы колтушских депутатов не новые, но болезненные. Ленобласть — это не компактный регион, а смесь плотных пригородов Петербурга и огромной сельской периферии. Управлять этим одинаково из одного центра — значит автоматически отправить проблемы конкретных дворов, деревень и дорог в конец очереди. Районы сегодня тянут инфраструктуру и транспорт, поселения — бытовую повестку жителей. Убери одно звено — получишь управленческую пробку.За официальной риторикой про «эффективность» читается куда более приземлённый страх муниципалов: бюджеты сольются в общий котёл, а вместе с деньгами исчезнут и реальные полномочия, прежде всего градостроительные.Интересно и совпадение по линии КПРФ: колтушские депутаты выступают против реформы, а коммунисты в ЗакСе одновременно предлагают закрепить за парламентом право определять устройство местного самоуправления. Иными словами — отобрать монополию на реформу у исполнительной власти.Губернатор Александр Дрозденко уже дал понять: курс на одноуровневую систему утверждён, а сопротивление лишь подтверждает «правильность пути». Перевод с «чиновничьего» — реформу будут продавливать.Похоже, стартовая площадка конфликта определилась. И вполне символично, что первой вслух возмутилась именно территория, где молчать давно не привыкли.

В Ленобласти, кажется, нашли способ заняться «реальными проблемами» — переименовывать станции метро, которые и так работают на износ. Депутаты ЗакСа, правда, идею не оценили и отказались просить Беглова превратить «Девяткино» в «Комсомольскую». И правильно: когда единственная станция метро на территории области захлебывается от пассажиропотока, самое время спорить о табличках, а не о транспорте.Как пишут источники, инициатива исходила от пятерых коммунистов, которым внезапно показалось, что название «не отражает значимости узла». Аргументация железная — если станция перегружена, значит, нужно срочно сменить вывеску. Логика уровня «когда течет крыша, перекрасим стены».Единоросс Никита Коваль и вовсе предложил голосовать без обсуждений — видимо, чтобы не тратить лишние слова на идею, смысл которой и так всем ясен. В итоге «за» нажали всего девять человек: пятеро коммунистов и четверо единороссов. Остальные решили, что область и без того богата на символические инициативы.Ирония ситуации в том, что пока депутаты спорят о названиях, жители Кудрово годами ждут метро, о котором власти двух регионов никак не могут договориться — кто строит, кто платит и кто потом будет отвечать за результат. Но это, конечно, сложнее, чем придумать новое имя для старой станции.